kiowa_mike (kiowa_mike) wrote,
kiowa_mike
kiowa_mike

Categories:

Туризм. Экологический и не очень.

Люди, которые занимаются тем, что принято называть «туризмом», очень часто не понимают друг друга. Для одних туризм – это чартеры в Объединённые Арабские Эмираты, бронирование номеров гостиниц в Хайнане, пляжи на Бали. Для других – организация подъёмов на вулканы Камчатки, сплавов по рекам Якутии, поездок «маршрутами Арсеньева» по Уссурийскому краю. Сейчас я говорю об этих, последних.

 

В феврале в Москве пройдут две значительные выставки, которые в туристических кругах принято называть «продажными». Это – выставки, на которых продаются охотничьи, рыболовные и просто экотуристические поездки на всей территории Российской Федерации. Рассматривая их каталоги, а также бродя между стендами, рекламирующими рыбалку в дельте Волги, сплавы по Горному Алтаю, охоту в Мещере, я задумался – а где же здесь, на этих крупнейших форумах, Дальний Восток, заслуженно пользующийся репутацией самого экзотического региона России? И где дальневосточные компании с их вулканами, тиграми, моржовыми лежбищами и белыми китами – товаром, который так востребован на всех международных туристических рынках и который в любом международном аэропорту предлагает каждая удалённая окраина Земли – от Патагонии до Аляски?

Из более чем пятисот российских туристических компаний, принявших в той или иной форме участие в этих выставках, дальневосточных (скажу даже шире – восточносибирских, ибо посчитал я туда иркутские, забайкальские и якутские фирмы) было не больше двадцати пяти. То есть – пять процентов от общего количества.

 

Что сегодня скрывается за «экотуризмом».

Мой приятель в Санкт-Петербурге регистрирует компанию. Она продаёт охотничьи туры на прибайкальского и магаданского бурого медведя, и рыбалку на севере Хабаровского края.

-         Назови фирму «Восточные охоты России», - советую я ему.

-         Нет, - кривится он, - не надо слова «охота». И слова «рыбалка» не надо. Как только начинаешь вести переговоры с местной властью, тебя сразу такими поборами обложат… Надо говорить – «экотуризм». Так сейчас принято.

И приятель мой не одинок. Въездные туры, относящиеся к этой весьма расплывчатой категории «экотуризма» во всём мире делятся на следующие категории:

  • «треккинг» и «хайкинг» (говоря по-русски – путешествия пешком) – очень многочисленная на Западе и до недавних пор у нас категория небогатых (обычно, молодых) людей, гуляющих по миру с рюкзаком и палаткой, познающих мир на себе;
  • туры для пожилых людей, желающих увидеть экзотический мир из окна автобуса, посидеть возле костра под водопадом и в этом же автобусе вернуться в ближайший городок, сфотографироваться в музее и написать открытку внукам. Эта категория туристов вся сплошь родом из стран «Золотого миллиарда», где человек ишачит до шестидесяти пяти – семидесяти лет, а потом живёт в своё удовольствие на честно заработанную пенсию;
  • любители экзотических развлечений – наблюдений за птицами, морскими котиками и медведями, а также фотографы-любители;
  • рыбаки, приезжающие поймать экзотическую рыбу, измерить её и отпустить;
  • трофейные охотники.

Две первые категории туристов наиболее многочисленны и, на первый взгляд, очень перспективны. Однако, «навар» с них возможен лишь при обеспечении «западной» системы страховки (для пенсионеров), на что не пойдёт ни одна тамошняя страховая компания в здравом уме и твёрдой памяти. Для молодых ребят и девчат, меряющих ногами землю (и при этом очень тщательно считающих каждый пфенниг, ибо люди это, как правило, небогатые), от турфирмы нужно очень немного. Визовая поддержка, приобретение билетов на поезда и автобусы по определенному расписанию, уточнённому за пару месяцев заранее, возможно, встреча на маршруте с автомобилем. Для того, чтобы строить бизнес на этих турах, их надо не меньше нескольких сотен в год. Это – во-первых, хлопотно, а во-вторых – где же их взять, эти несколько сотен?

Итак, в распоряжении оператора, который написал для своих туров приставку «эко» остаются откровенные «экзоты». Те самые фотографы, любители птичек, рыбаки и охотники. Туры для которых, как правило, индивидуальны, и стоят очень серьёзные деньги. От четырёх до двенадцати – двадцати тысяч долларов на человека.

Что означает серьёзный бизнес с вышколенным персоналом, оборудованными базами, арендованными территориями и опытными гидами-проводниками. Бизнес, которому, как говаривал классик, надо учиться, учиться и ещё раз учиться.

И учат же…

 

Просвещение.

Каждый год (а то и по несколько раз в год) на Дальнем Востоке появляются внушительного вида «дяди» и «тёти», которые через переводчиков с большим апломбом начинают учить диких русских туроператоров организации этого самого «экотуризма». В названиях семинаров и тренингов на все лады перепеваются словосочетания «глобальное партнёрство» и «устойчивое развитие».

Беседую с Фёдором Крониковским, владельцем туристической базы на реке Иман, начавшим бизнес под влиянием рассказов «учителей».

-         Ну что, есть клиент?

-         Да какой там клиент… Из соседнего города лесопромышленники водки попить приезжают с тётками. А туристы… Нашим туристам мои услуги не нужны – они приезжают со своими лодками, на своих машинах. Я, когда землю под базу брал, помню, эти приезжали, из Голландии, говорят – у вас природа такая, только домик постройте, к вам японцы поедут. Имеющий домик на Имане не может не стать состоятельным человеком. И где они, эти японцы?

Удэгейцы из посёлка Красный Яр на реке Бикин, которых также регулярно учат бизнесу неправительственные организации, говорят так:

-         За сто тридцать баксов в сутки никто из нас работать не будет. Удэгейцев русские дурят и сейчас обдурить хотят, нам это немцы из Германии объяснили. Туризм должен солидные деньги приносить, чтобы на них год жить можно. А туристов этих приезжает к нам человек шесть-семь на весь посёлок. Это ж тьфу! Вот если б они по пятьсот платили…

И какие туроператоры работают в итоге с этими удэгейцами? Никакие…

 

Плоды просвещения.

Что дали семинары по экотуризму Дальнему Востоку?

Прежде всего, довольно спорное представление о том, что въездной туризм является бизнесом несложным и очень высокорентабельным – то есть, процент прибыли в нём приближается к ста процентам. Поэтому на юге региона, где эти семинары получили максимальное развитие, появилось много людей появилось много людей, всерьёз полагавших, что по рецептам каких нибудь Алджи Ван Золен или Яна Вигштена можно построить реальный бизнес в конкретной стране Россия.

Те же крупные московские компании, занимающиеся привлечением въездных туристов в Россию так и говорят про Приморский край и Сахалин:

-         Народ насмерть испорчен семинарами западных умников. Никакого понятия о бизнесе. Дескать, привези ему клиента, заплати за это бешеные деньги и сам его обслужи. Уникальный регион, типа. А он его хозяин. Невдомёк ему, что из уникальных регионов состоит весь мир.

 

Северный и южный Дальний Восток.

Здесь мы подходим к тому, что туристические компании для себя выяснили с начала девяностых годов. Дальний Восток как туристический регион делится на две части - «продажную» и «не-продажную». «Продажная» часть начинается в Хабаровском крае от устья Амура, на Север, включает в себя Камчатку (прежде всего!), Чукотку, Курильские острова, Магаданскую область, север Сахалина. В «не-продажную» попадает юг Хабаровского края и Приморье.

Тут дело, правда, ещё и в том, что юг Дальнего Востока, когда-то воспетый Арсеньевым и другими писателями-первопроходцами – по большому счёту очень освоенная страна. Большинство арсеньевских маршрутов сегодня «проходится» на джипе, а по тайге нельзя продвинуться в одном направлении на двадцать километров, чтобы не пересечь какую-нибудь лесовозную дорогу. Приезжающие туристы, конечно же, мечтают увидеть в природе тигра. Но тигра в природе увидеть практически невозможно, хотя они содержатся в трёх хреновеньких зверинцах – в Хабаровском крае и Приморье.

Но для того, чтобы увидеть тигра в зверинце, не обязательно ехать в Хабаровский край…

Если вы попали во Владивосток и у вас на руках находится погранпаспорт, то гораздо проще, и главное – дешевле! поехать в Харбин, выбрав в экскурсионном меню знаменитый «Парк тигров». Их, там, к слову, уже около тысячи… То есть – больше, чем на всём юге Дальнего Востока в диком виде.

Понятие  wilderness  - по-русски «дикость» - является по-настоящему продаваемым товаром. Именно этим вы можете привлечь клиентов на сплав по реке, расположенной в двухстах километрах от населённого пункта, на рыбацкую базу в заповеднике, или на автомобильный маршрут по Северной Якутии. Поэтому если у туриста будет выбор – ехать в место, где он в течение пяти дней отдыха не встретит ни души, или туда, где он будет постоянно слышать проезжающие по соседним дорогам лесовозы – за сходные деньги и с со сходным уровнем сервиса, - он выберет, конечно, первое.

Но без сервиса он ни в одно из этих мест не поедет.

 

«Продал-купил».

Что же является объектом сделки во въездном экологическом туризме?

Так вот, объектом сделки в туристическом бизнесе является продажа сервиса.

Продажей сервиса является даже организация рыбалки на реке Кухтуй Хабаровского края. Из чего складывается подобный тур? Вам надо встретить клиентов в аэропорту, разместить их в комфортабельном кемпинге, обеспечить их трёхразовым питанием. Каждое утро проводник вывозит рыбаков на реку, где расставляет их по рыбным местам, показывает, какой приманкой пользоваться, как клюёт здешняя рыба, каким образом её лучше вываживать. В обед он объезжает этих же рыбаков на моторке, если у кого-то что-то не ладится, перевозит их на другое место. Вечером клиентов собирают в кемпинге, где их ждёт сушилка одежды, затопленная баня и обильный ужин.

Именно существование подобного отлаженного сервиса. удовлетворяющего западным стандартам обслуживания, а не наличие уникальных природных объектов является главным элементом въездного экологического туризма.

А как же, спросят туристы и патриоты, такие объекты, имеющие всемирную известность, как Большой каньон реки Колорадо, или действующие вулканы Камчатки? Их уникальность, значение для развития души, и т.д.?

Но они, эти объекты, являются приложением к сервису, а не наоборот!

Так вот, смею заметить, что с туроператорской точки зрения регионы Дальнего Востока делятся на «продаваемые» и не-продаваемые» не по их «экзотичности» и «привлекательности». Делятся они прежде всего на те, где их «хозяева» - туристические фирмы и местная власть - поняли необходимость создания сервиса и инфраструктуры; и на те, где продолжают ждать туристов по старинке: «вы посмотрите, какие у нас тут места красивые».

А что же Камчатка? спросите вы. Неужели на Камчатку люди едут вкусить сервиса , а не поглазеть на вулканы, сфотографировать и поохотиться на мишек, полюбоваться птичьими базарами?

Они едут туда и для этого тоже.

Здесь надо сказать, что в некоторых районах той же Камчатки, Хабаровского края, Магаданской области туризм начинает играть уже довольно заметную роль в экономике. Конечно, значительная часть средств остается на руках у туроператоров. Но «кролик – это не только ценный мех», и турист – не только чистая оплата за тур. Это – и место в гостинице, и заказ вертолёта, и купленные в аэропорту сувениры, и водка в ближайшем магазине, в конце концов… При подсчётах суммарной стоимости поездки получается, что дополнительные расходы клиента часто составляют стоимость туристической поездки «по договору». А иногда – с случае с дорогостоящими вертолётными поездками – в главном выигрыше остаются именно что компании сопутствующего сервиса – авиаторы и гостиничники.

 

Тут мы подошли к важной детали, от которой зависит развитие въездного туризма в субъектах Федерации. Или не-развитие…

 

Туризм и местная власть.

Дело в том, что в отдалённых регионах России существует такое понятие, как дефицит общения с иностранными гражданами.

В тот момент, когда власть видит приехавших в регион иностранцев, ей начинают мерещиться мешки долларов, евро и йен. И ей очень хочется, чтобы как можно больше этих замечательных бумажек осталось у неё в районе или посёлке.

Сделать это проще всего через туроператора.

Потребовав деньги у него.

А деньги у туроператора можно потребовать под очень большим количеством предлогов. Самый из них безошибочный – это объявить ту же речку Жуковку каким-нибудь мудрёным «памятником природы» и назначить за её посещение сбор. Большой. Иногда – очень большой. Хочешь – плати сбор, хочешь – взятку за эксклюзивное посещение…

Здесь есть конечно, варианты. Можно сразу всю территорию объявить погранзоной. Можно в особо перспективных местах создать заказник или что-нибудь в этом роде. Можно просто на уровне местного законодательства провести решение – каждый иностранный гражданин, который топчет своим поганым сапогом святую эвенкийскую землю – должен! И тем решением определить, сколько должен.

При этом наивно думать, что туроператор обидевшись на неконституционные действия местных властей побежит в международный суд в Страсбурге или даже в Хабаровске. Он здесь живёт и работает, между прочим. Поэтому – договаривается.

Или - не договаривается. За бесперспективностью переговорного процесса.

С последним доходит до абсурда.

Например, попасть на Чукотку и в Северную Якутию российскому, да и любому другому туристу сейчас неизмеримо сложнее, чем поехать в Китай или Таиланд.

Поэтому там туристические компании и не работают…

 

Сервис и гарантии.

Разговоры о «русском сервисе» до такой степени набили оскомину не только у туроператоров и журналистов, что можно было бы их и не начинать. Но… Дело в том, что по устоявшейся привычке, мы продолжаем считать, что сперва на какое-то место приходит турист, а потом – вся сервисная инфраструктура.

Дело обстоит с точностью до наоборот.

Сперва в регионе создаётся вся сопутствующая инфраструктура. Причём она включает в себя безукоризненных горничных отелей, вежливых таможенников, опрятные бензозаправки.

И только после этого может появится массовый въездной турист.

Которого сейчас у нас нет.

Как сказал мне когда-то один из руководителей ведущих российских турфирм – «человек, едущий отдыхать в Россию – это по определению отчаянный человек». «Но ведь их не так мало», - вяло возражал я. «Ну да», - хмыкнул зубр туриндустрии, - «Конечно, немало. Но ведь в мире народу-то шесть миллиардов!»

И требования даже этого, по определению, «отчаянного» человека оказываются чрезмерными для отечественного сервиса.

Поэтому «отчаянный человек» едет на Аляску, в Аргентину, на юг Новой Зеландии или Камерун.

Мир очень велик. И в нём есть шесть седьмых частей суши, кроме России…

 

Сервис и власть образуют для любого мало-мальски толкового оператора некий заколдованный круг.

Есть ли выход из этого «сервисно-властного тупика»? И не в отдалённой перспективе, а сегодня?

Кое у кого – есть…

 

«Белые пароходы» американской туриндустрии.

Самым крупным туроператором, организующим путешествия на востоке России является американская компания Pacific Network. Эта компания как раз нашла свой выход из заколдованного круга «русский сервис – российская власть». Она фрахтует огромные круизные лайнеры, неторопливо шествующие вдоль северных берегов Тихого океана. Эти лайнеры берут на борт несколько сотен человек, уровень комфорта на их борту соответствует четырёхзвёздочному отелю. С бортов этих лайнеров путешественники наблюдают косаток в Заливе Принца Вильяма, моржовые лежбища Чукотки, вулканы Камчатки. Раз в два дня они на резиновых лодках высаживаются то у заранее подготовленного корякского стойбища, то в нетронутом дальневосточном заповеднике, то на бывшей военно-морской базе. Экскурсоводами на лайнерах работают выдающиеся российские учёные – доктора наук, всё обслуживание – естественно – американское. С аборигенами России – русскими, коряками, чукчами, ительменами туристы встречаются лишь несколько часов во время высадки. С официальными лицами и русским сервисом они не встречаются вообще.

 

Но вернемся к месту Дальнего Востока на российском и международном туристическом рынке.

На выставке я задаю представителю хабаровской компании «Кречет» О.Абрамову традиционный для туроператора вопрос: «Ну что, много насобирали?», имея в виду клиента, конечно.

«Да как тебе сказать», - отвечает Олег, традиционно же для этого бизнеса не говоря правды, - «Мы здесь обозначаем присутствие, а не клиентов ищем. С клиентами у нас всё в порядке на годы вперёд. Клиент наш штучный, мы его как попало принимать не можем. А народу у нас, способного с хорошим клиентом работать – по пальцам. Впрочем, как и на Камчатке, и везде. Держат нас не угодья и не деньги, а персонал».

Так что элитный рынок въездного туризма на Дальнем Востоке не просто сформировался – он замкнут в себе и не видит значительных возможностей к расширению. Пока.

 

А что до развития массового въездного экологического туризма – туризм строится людьми, и только людьми. Всё остальное – и пресловутая природная «дикость», и уникальные реки, водопады и ущелья, и отели с кемпингами находятся от них в подчинённом отношении… Только общий экономический подъём повлечёт за собой развитие въездного туризма. А не наоборот, как пытаются убедить дальневосточников зарубежные «учителя» и как продолжает верить в это власть «на местах».

Tags: туризм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments