kiowa_mike (kiowa_mike) wrote,
kiowa_mike
kiowa_mike

Category:

Отчет об охоте на гигантского лося. Часть 2.

Второй сплав.

На следующий день в лагерь снова прилетел вертолёт, и выбросил нас с Сергеем и Дмитрием на соседнюю реку, которую мы называли Крутой. Эта река была значительно проще для сплава, но при этом – куда как медленнее.

Главным достоинством Крутой было также то, что её долина зажималась между двумя грядами пологих сопок. Поэтому можно было подниматься то на один, то на другой склон, и внимательно обшаривать в бинокль раскинувшуюся под нами мешанину проток, стариц и русел.

Конечно, с наших высот первыми мы видим медведей. То тут, то там они ползают на открытой местности, будто чёрные тараканы, то исчезая в кустах стланика, то снова появляясь на открытой местности. Вообще, должен сказать, что корякская лесотундра в это время представляет собой исключительно яркое контрастное зрелище. Дело в том, что с большого расстояния – как мы её и видим со склонов гор – это – багровая равнина с рассыпанными по ней чёрно-зелёными шарами. Просто листья основного тундрового кустарника – голубики, карликовой берёзки Миддендорфа, а также костяники, которая здесь покрывает значительные пространства, после заморозков приобретают тёмно-красный цвет. Оттого и местность начинает казаться совершенно марсианской.

Кроме того леса, который протянулся по реке.

Дело в том, что сама река сохраняет ещё достаточно тепла, чтобы уберечь от заморозков растущую вдоль неё древесную растительность – чозении и тополя.  И именно на эти участки, поросшие редким лесом я обращаю самое тщательное внимание.

Но первого лося замечает Дима, и видит он его именно на этой красной марсианского вида равнине. Зверь далеко, не меньше километра от нас, он вышел из какого-то притока Крутой, скрытого между отрогами хребта и двигается по террасе наискосок к реке. Ребята спускаются в долину, я не направляю их действия со склона с помощью портативной радиостанции.

Вообще – определение размеров рогов гигантского лося в то время, когда они находятся на голове ещё живого владельца – занятие куда как неблагодарное. Но даже на таком значительном расстоянии я вижу, как поверх тёмной точки, которой кажется зверь на большом удалении, то вспыхивает, то гаснет белая полоска – лопаты вожделенных рогов.

Ветер дует снизу по реке и одинаково благоприятствует и ребятам и зверю. Но ребятам – больше, потому что зверь спускается в долину впереди них, а значит, охотники оказываются в наиболее выигрышном положении – под ветром.

Здесь, правда, я оказываюсь в затруднении. Дело в том, что мои радиостанции не оснащены навесной гарнитурой, и потому сохатый с его изощрённо тонким слухом способен уловить наши переговоры на расстоянии двухсот метров. Поэтому. Как только парни засекают сохатого визуально, я перестаю выходить в эфир. Мало что звучит в дикой природе столь неестественно, как хрипение микрофона.

С этим лосем везёт Дмитрию – он его первый заметил, он же его и укладывает выстрелом из «Вепрь-Супер» в шею на расстоянии ста двадцати метров.

Далее «по тексту» - каторжный труд троих охотников над огромным, весом не менее семисот килограммов животным.

А что, если медведь? – спрашивает меня, проглатывая кружку горячего чая Сергей. Вопрос очень, очень правомерный. Во-первых, соседство с огромным количеством мяса не может не внушать определённых опасений, а во-вторых – медведи стоят в списке нашей возможной добычи… Следом за лосями, правда.

Но мы предельно измучены, и падаем замертво в наши спальные мешки здесь же, на речной косе.

Наученные опытом, мы складируем разделанного лося на обдуваемом месте, ставим точку на GPS, и уходим вниз. Позднее мы заберём его на вертолёте, который будет перевозить нас из конечной точки сплава обратно на базу.

 

Гигантский лось.

В этот сплав с погодой нам везёт. Везёт с тем, что всё время дует постоянный, ровный встречный ветер. Везёт с чистым светло-голубым небом,  неутомляющим солнцем и фактическим отсутствием мошки.

Пройдя по реке ещё пять километров мы снова останавливаемся.

Пытаясь выйти на «оперативный простор», мы продираемся через высоченную ольху, растущую под склоном террасы. Неожиданно мы останавливаемся.

Прямо перед нами раздаётся очень характерный треск. Это – грохот, который издаёт вспугнутый крупный зверь, когда его застигли на отдыхе врасплох, и он первые несколько метров просто бежит куда попало – лишь бы отбежать. Но этот треск сопровождается другим звуком – звуком, который сам по себе способен много рассказать о звере – громким костяным стуком.

Сам по себе этот стук значит лишь то, что мы вспугнули рогача. Это может быть и небольшой самец-трёхлеток с небольшими рожками в четыре-пять отростков, и самец средних размеров с рогами в метр двадцать и пятнадцатью концами на обеих лопатах. Такой нам тоже не нужен. Но всем нам кажется, почему-то, что мы идём по следу именно этого, «самого-самого» из всех «самых-самых» лосей на свете. Склонность к преувеличенным ожиданиям – естественная склонность нормального человека.

А мы ведь – ещё и охотники…

Но поднявшись на десять метров над уровнем долины мы уже не видим ничего. Только облако зелёных листьев на высоком ольшанике прямо под нами.

Поднимаемся ещё выше и садимся под самым перегибом, на сухие кочки, под свешивающимися кустами стланика. Пахнет сухой хвоей и лисьей мочой – где-то здесь, судя по всему, нора Патрикеевны. Я аккуратно раскладываю рюкзаки, жестами показываю, как положить оружие… Говорить нельзя – сейчас, после нашего прохода, зверь предельно насторожен. Судя по всему, он «затихарился» в зарослях совсем неподалёку от нас, максимум в паре сотне метров.

Шесть объективов современных биноклей обшаривают кустарник.

На первый взгляд, у зверя нет никаких шансов. Но я многократно видел, как «растворяется» даже в не очень густых зарослях практически любая крупная дичь нашего Севера – будь то медведь или даже гигантский восточносибирский лось.

По обшлагам наших сапог бегут здоровенные чёрные муравьи – я как-то особенно удачно выбрал место для приземления, разворошив их гнездо. Уже планирую переместиться метров на пять в сторону, как Сергей толкает меня в бок.

Я направляю бинокль в кусты.

Поразительно, но каждый из нас, наверное, несколько раз скользнул взглядом по этому сгустку сумрака, сконцентрировавшемуся едва правее группы из трёх чозений. Теперь эта тьма едва шевельнулась. Зверь!

Мы провожаем взглядом небольшого бычка-пятилетку, который, наконец, не торопясь, покидает опасное место, не подозревая, насколько он был близок к гибели.

Но мы не успокаиваемся. Место это мне кажется довольно перспективным, и мы встаём и начинаем прямо по краю террасы двигаться вниз по течению реки. В какой-то момент слышим резкий звук «Пухх» и грохот бегущего изо всех сил лося. Это наш «крестник» поймал струю человеческого запаха и в несколько прыжков перемахнул находившуюся у него на пути протоку. Несколько раз в ольшанике взлетает вверх широкий круп зверя – и всё стихает…

«Наш» трофей никуда не убегает. Он стоит посреди обширной пустоши в следующем «кармане» террасы, и бледное северное солнце едва ли не отражается в его широких и плоских лопатах рогов.

Здесь я должен признаться, что в жизни мне всего трижды пришлось видеть лосей с по-настоящему огромными рогами  (под «огромными» я подразумеваю рога от 180 до 190 см в размахе).

 

Отступление. Давным-давно, на реке Убиенке…

Первый раз это произошло, когда мы с отцом занимались обустройством базы в среднем течении реки Убиенки. Была середина сентября, стоял тихий и морозный вечер. Наш домик располагался на плече отрога горы, в десяти метрах над долиной реки – небольшого притока Анадыря. Отец возился с обустройством внутри избушки, я же на улице пилил стланик ручной пилой-ножовкой.

В какой-то момент, отставив пилу для короткого отдыха, я совсем недалеко услыхал странные звуки – чем-то похожие на «хорканье» северного оленя, только громче и резче. Почти сразу же из избушки появился отец и шёпотом сказал:

Идёт сохатый!

Мы чуть-чуть сдвинулись из-за угла строения и увидели, как над морем кедрового стланика, прямо по гребню горы плывёт пара самых крупных и красивых рогов, какие мне только приходилось видеть в жизни. Это были на редкость красивые лопаты! Самое главное – это что их верхняя часть, обычно у стандартных рогов «восточносибирского» подвида, несколько закруглённая, представляла собой настоящий частокол длинных отростков. Лось вышел на относительно открытое место, где замер в восьмидесяти метрах от нас. Его странный, асимметричный силуэт словно вырезанный из чёрной бумаги, прорисовался на фиолетовой кромке неба.

И тогда отец выстрелил в воздух из карабина.

Не теряя  достоинства, сохатый вновь зашёл в густые кусты. Он спустился вниз, перешёл реку по перекату, и вышел на пляж напротив избушки. Там он долго бродил до темноты, то постанывая, то издавая этот, настороживший меня первый раз, сухой трещащий звук.

-         Лишь бы сюда снова не попёрся, - сетовал отец. – Мясо у нас есть, что мы с такой громадиной делать будем?

Как он объяснил позже, сохатого, без сомнения, привлёк звук ножовки. После этого случая мне не раз приходилось наблюдать, как гонный лось идёт на звук топора, вбиваемых в гальку колышков, и даже – на шум работающей двухтактной электростанции. Но самцов с подобными рогами мне приходилось наблюдать после того случая только дважды.

 

Гигантский лось. Продолжение.

Сейчас я практически не верил своим глазам. Было очевидно, что сейчас я вижу ещё одного сохатого именно с такими – «самыми-самыми» рогами. Огромные массивные «плоскости» будто прогнули толстые «штанги», которыми костяная корона крепится к голове. Сами массивы рогов были не собраны «в горсточку», а распластаны, так что на первый взгляд я даже усомнился – не вижу ли я перед собой уникума из уникумов – лося с размахом рогов, приближающимся к двум метрам? Конечно, вряд ли, но чем чёрт не шутит, когда Бог спит…

На первый взгляд кажется, что наш лось – считай что труп. Он стоит в полный рост, в двухстах (ста восьмидесяти), поправляю я себя, метрах от края террасы, ветер дует на нас, ты двигаемся (нет, уже стоим) под самым краем кедрового стланика, так что наши силуэты никак не прорисовываются.

Сергей уже лёг и изготовился к выстрелу. Я готов подстраховать его в случае ошибки, но не делаю этого без предварительной команды. Но лось неожиданно страгивается с места и плывёт, именно плывёт, над кустами, которые выше человеческого роста.

Грохот выстрела всегда неожиданен, даже когда его ожидаешь каждую долю секунду. По лицу махнул горячий ветер выстрела, а зверь вздрогнул от удара пули и полетел вперёд, круша по дороге кусты и деревца. Сергей успевает выстрелить ещё раз, и тут животное пропадает из виду, спрыгивая на галечниковый берег реки. Ещё мгновение – и до нас доносится грохот.

- В сердце, - рискую предположить я. – Так всегда – сперва срывается, как угорелый, но уже ничего не чувствует, и не видит. А потом сразу – брык…

- Ничего себе – брык, - говорит Сергей, и мы все начинаем хохотать.

На самом деле Сергей первым выстрелом пробил гиганту верхушку сердца, вторым выстрелом он тоже угодил зверю в район лопаток.

По инерции я продолжаю называть этого зверя гигантом, но подойдя к лосю поближе, понимаю, что это – зверь довольно средних для восточносибирского подвида размеров. Выдающимися у него являются только рога – их размах равняется 191 см!

Любопытно – эту закономерность ещё давно подметил мой батюшка – лоси с самыми большими рогами редко бывают самыми крупными.

Эту максиму подтверждает ещё один сохатый, подвернувшийся нам ближе к вечеру – при рогах в размахе 132 см он, по габаритам тела, оказывается самым крупным из добытых нами быков!

Проклиная всё на свете, мы заканчиваем разделку этого великана далеко за полночь и на место отстрела вызываем вертолёт.

Рога производят впечатление даже на лётчиков – а уж они-то видали виды – любые!

Ми-8 перебрасывает нас на базу, и мы обнаруживаем там ликующего Тарасыча – который на останках своей добычи уже успел «укатать» огромного медведя!

 

 Заключение.

У меня над рабочим местом, где бы оно не находилось, висит выписка из геологического отчёта геолога Дитмара, попавшего в одну из самых замысловатых передряг в тридцатые годы XX века на северном побережье Чукотки. И начинается она со слов:

«Вся эта экспедиция есть сочетание различных неудач»…

Что касается охотничьей экспедиции, о которой я заканчиваю свой рассказ, то могу заявить совершенно обратное.

Вся описанная поездка есть сочетание самого разнообразного везения, сказавшегося на результате.

Совпала: возможность длительной аренды вертолёта; длительное отсутствие человеческого присутствия в районе охоты; хорошая погода за долгое время нашего пребывания в угодьях, которая не вылилась ни в пургу, ни в многодневный дождь…

Ну и конечно, нас обихаживала и осчастливила капризная охотничья фортуна!

И это было – главное!

Спасибо ей за это!

P.S. Узнав о нашем удивительном рейде, в ноябре в этот район вылетела охотничья экспедиция с участием высших представительских лиц одного из северо-восточных регионов. Так что не думаю, что после этого там остались исключительные по размерам трофеи…

P.S. II. Экипаж вертолёта, с которым я изначально планировал работать во время этой экспедиции, разбился в среднем течении реки Колымы через пять дней после нашего возвращения. Сгорели шесть человек, среди них – два польских охотника.

 

 

Tags: охота, путешествия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments