kiowa_mike (kiowa_mike) wrote,
kiowa_mike
kiowa_mike

Categories:

Осенняя охота на реке Кедон. Часть 1.


Очередная лосиная история "от меня".
Гигантский лось как он есть.

Восточносибирский, он же – американский лось – самый крупный олень мира. И в качестве такового он остаётся одним из самых желанных трофеев у охотников всего света. Это – гораздо более редкий зверь, нежели бурый медведь, и гораздо более желанный при том.

Причина, отчасти, заключается в том, что количество восточносибирских и аляскинских лосей во всём мире значительно меньше количества тех же самых бурых медведей. Если бурых медведей на планете насчитывается около трёхсот тысяч, то гигантских лосей на  свете не больше сорока тысяч особей. Из них около пятнадцати тысяч живёт на Северо-Востоке России – на территориях Чукотского и Корякского автономных округов,  в магаданской области и в северо-восточной Якутии.  Весит эта зверюга (я имею в виду, естественно, самца) около шестисот пятидесяти – семисот пятидесяти килограммов, рога у неё достигают размаха в сто девяносто сантиметров. Вообще, по пропорциям наш сохатый больше напоминает носорога. Тело его подлиннее и поквадратнее, чем у лося европейского, тем самым он восполняет пробел в массе. Одна ляжка такого зверя может тянуть на семьдесят – восемьдесят килограммов.

Учёные утверждают, что произошла эта раса лосей в месте, где ныне плещутся свинцово-серые волны Берингова моря. Триста тысяч лет тому назад там была суша, и по этой суше текла огромная река, наподобие сегодняшних великих рек Сибири. Одним из её притоков был нынешний Анадырь, а другим – нынешний Юкон. В долине этой реки, ныне скрывшейся на дне Тихого Океана, и возникла гигантская форма лосей, распространившаяся по обе стороны от Берингова пролива. Поэтому лоси Анадыря, Пенжины и нижнего течения Колымы практически идентичны громадным лосям Аляски. Великий русский оружиевед С.Бутурлин, который был по совместительству орнитологом, вообще объединял их в один вид.

Безусловно, во времена человеческой юности на Земле существовали олени и побольше. Например, ирландский торфяной олень, рога которого находят в торфяниках Северной Европы. Некоторые пары этих рогов достигают размаха почти в три метра! Каково ему было с такой короной – непонятно. А сегодня ни спросить, ни даже посмотреть – не у кого. Палеонтологи – специалисты по вымершей фауне – в реконструкциях дают нам довольно нелепый портрет этого зверя. Но кто их, этих палеонтологов, знает – по-моему, в каждом человеке, который вам берется восстановить внешний вид зверя и даже особенности его жизни по одному зубу, спрятан, по крайней мере, один шутник, а если повезет – то и с изрядной долей таланта карикатуриста.

Словом, торфяные олени жили где-то тридцать - десять тысяч лет тому назад. А потом вымерли вкупе с мамонтами, шерстистыми носорогами и прочими страхолюдинами ледниковой эпохи.

 

А вот лось остался.

Я не согласен с теми людьми, которые находят сохатого некрасивым. Во-первых, в лосе довольно много мяса, что само по себе делает его привлекательным зверем. Во-вторых, лось удивительно пластично двигается – каждый, кто наблюдал, как он, буквально с грацией балерины, перешагивает через непроходимые кочки, которые взрослому мужчине – по пояс, может в этом убедиться. Наконец, лось, с его силуэтом, состоящим из изломанных линий и расплывчатых пятен, как ни одно животное нашего севера, похож на модернистский рисунок. В этом ему не может подражать ни медведь, с его округлыми формами, ни безупречный в линиях волк, ни северный олень, похожий на карикатуру на самого себя.

И в последних…  Как говорят наши англоязычные друзья, «размер тоже имеет значение».

 

Сила лося.

Мой отец, экспедиционник более чем с пятидесятилетним стажем, утверждает, что лось – один из самых опасных зверей нашего края. Опасный, так сказать, «в потенции» - реальных случаев нападения не раненого лося на людей не зафиксировано. Однако, если сохатого не на шутку «зацепить»…

Только в исключительных случаях медведь, и даже волчья стая рискуют связаться с крупным быком-сохатым. Удары копыт лося смертельны – не только для волка, но и даже для хозяина тайги - медведя. Поэтому даже большой медведь старается не связываться с крупным быком. Исключение он может сделать только в двух случаях – когда лось пасется на озерах и глубоко опускает голову в воду в поисках особо вкусных растений, и еще весной – догоняя его по твердому насту. Относительно легкого медведя наст держит на его широких лапах, а под лосем проваливается и тот вязнет под самое брюхо.

Интересно, что лось бьет копытами всех четырех ног во все стороны, кроме как прямо назад – то есть прямо противоположно лошади. Как говорится в пословице «Бойся собаку спереди, лошадь сзади, а человека со всех сторон». Так вот – лося – со всех сторон, только не сзади. Но при этом атакованный лось крутится на месте, подобно волчку.

Когда лось попадает копытом в другого зверя – например, медведя, он пробивает в нем практически дыру насквозь. Раны от таких ударов смертельны. Зоолог В.Правосудов нашел на реке Яне мертвого медведя с такой раной в 1985 году. Рядом в острове находилась израненная лосиха с малышом. Известны мне и еще два случая, очень похожих на этот.

Для защиты от волков сохатый разработал две тактики. Одна основана на его очень высокой увертливости: он находит место, где может долго топтаться, не проваливаясь и все время крутится на нем, стараясь не подставляться сзади. Другая тактика защиты сохатого от волков говорит о его силе. При встрече с волчьей стаей он забивается в такие густые ольховые или ивовые заросли, среди которых «сиромахам» и не повернуться. Сам же лось крутится среди них совершенно свободно, как среди травы и способен отражать удары со всех возможных сторон.

 

Сложности охоты.

В принципе, сам процесс охоты на лося не очень сложен, особенно в период гона. Самец часто теряет всякую осторожность, он подходит на звук – причём, это отнюдь не обязательно звук, похожий на голос коровы или другого быка. Лось может подойти на треск бензоэлектростанции, на шум пилы-ножовки или на звук топора. Кроме того, он хорошо заметен из-за огромных рогов, которые носит на голове. Очищенные лопаты буквально блестят на солнце и в мелкой растительности выдают этого зверя в буквальном смысле слова «с головой».

Существует и проблема, связанная с охотой на этого зверя. Но она связана не с особенностями его поведения, а с проблемами, преимущественно, технического характера. Дело в том, что места обитания восточносибирского лося располагаются в районах, максимально удалённых от воздушных и автомобильных трасс. Кроме того, повсеместное распространение всепроходимых грузовиков «Урал» и сеть зимников очень сильно сократили и без того неширокую область распространения этого зверя. Наконец, некоторые злые языки утверждают, что значительное количество рекордных лосей, добытых камчатскими компаниями якобы в бассейне Пенжины, отстреляны на труднодоступных для охотнадзора  территориях Чукотки и Магаданской области, куда охотники доставляются вертолётом. Так что последним убежищем гигантского лося России служат лишь глушайшие долины труднодоступнейших рек региона. Там, куда не пройдёт «Урал» с грузом для прииска или старательской артели, не поднимется лодка от ближайшего посёлка, и ни при какой заправке не дотянет разбойничий камчатский вертолёт с девятью – десятью стрелками на борту.

 

Река Кедон.

Река Колыма – последняя из великих рек Сибири, если смотреть по карте с Запада на Восток, впадающая в Северный Ледовитый океан. С правого берега в Колыму впадает огромный приток – Омолон, считающийся едва ли не главным средоточием лосей Северо-Востока. А левым притоком Омолона является река Кедон,  не претендующая на звание великой, но всё же довольно заметная по магаданским масштабом – её общая длина более четырёхсот километров.

Река Кедон, с моей точки зрения, выдерживала все требования как место идеальной охоты на лосей. Она была достаточно далека от основных зимников старателей,  от национального посёлка Омолон, от столбовых вертолётных трасс – словом, если смотреть на карту, она была бесконечно далека от всего на свете. Мои знакомые соглашались оплатить заброску и выброску с применением вертолёта, мы строили планы, но я никогда не скрывал от них главного – сам я на Кедоне никогда не бывал, и знаю об этой реке только понаслышке.

В общем, конечно, «понаслышке» - это не совсем так. По Кедону я поднимался километров на тридцать от места её впадения в Омолон, на самом Омолоне я работал два полевых сезона, а на реке Анадырь, которая тоже является великой лосиной рекой, вообще-то вырос. Ситуацию я на этих реках понимал довольно хорошо, и тешил себя надеждой, что не так уж сильно эти реки отличаются друг от друга. Так же, как и их обитатели.

Безусловно, выбор места для будущей охоты по карте – занятие увлекательное,  но чреватое некоторыми сложностями. Впрочем, мне приходилось так выбирать места для работы с 1984 года, и я накопил в этом достаточный опыт.

Река выходит из горного кряжа – значит, в узкой пойме зверей будет легче найти и высмотреть. Прямо напротив будущего лагеря притекает большой ручей – это дополнительное место поиска… Другой крупный приток впадает в двенадцати километрах выше – здесь тоже обязательно проверим…

Крутые повороты реки,  острова и возвышенности – все эти рисунки на карте для опытного взгляда становятся лесами и сопками, перекатами и обрывами. И знающий человек без значительного труда сможет вычислить наилучшие места, где могут держаться животные…

 

Отлёт.

Итак, место на бумаге было определено, предстояло «только» туда добраться. И выбраться… Моя полевая практика постсоветского времени наглядно доказала – попасть в какое-нибудь труднодоступное место гораздо проще, чем потом оттуда, так сказать, «выпасть». Увы, исключением не стал и этот случай…

Вылет вертолёта тогда, когда вам предстоит проделать в один конец плечо длиной более 600 километров, да ещё на Северо-Востоке Сибири, представляет само по себе, сложнейшее мероприятие. По дороге полно высоких и сложных гор, погода в двухстах километрах от побережья может быть одна, а в трёхстах – уже совсем другая, поэтому, когда вылет в первый день был отложен, меня это совершенно не удивило.

Аэропорт «Магадан- 13 километр» являлся наглядной иллюстрацией к фильму «Я из выжженной деревни». От некогда комфортабельного здания аэровокзала осталась коробка без окон и дверей, за полуразрушенным забором начиналось лётное поле, на котором стояли несколько вертолётов и «Аннушек». Наша тонна груза была аккуратно сложена на полу этого сооружения, и никому не хотелось снова загружать ее в машину, везти  обратно в город, разгружать, и наутро проделывать тот же процесс в обратном порядке. Двое охотников вызвались посторожить снаряжение группы.

- Как хотите – скептически сказал командир АН-2, - здание ничье, ночуйте, если хотите. Но предупреждаю – подерётесь.

- Да ну, ты что, - возмутился Дима М., один из добровольцев, - мы приятели с детских лет, с чего бы это?

Но командир был непреклонен.

- На гусиную охоту улетали - дрались, старатели на «Лору» борт ждали - дрались, пожарники наши мотопомпы охраняли, ночью чуть друг друга не убили… Место здесь такое.

Насмехаясь над предрассудками, мы отбыли в город, оставив Диму и Володю сторожить бутор.

Фингал, который украшал Димино лицо наутро, был достоин запечатления в учебнике по травматологии. На вопрос о том, что произошло, действующие лица не отвечали, отделываясь лишь идиотским хихиканьем. А мы возвели командира АН-2 из невежественных суеверов в мудрого и познавшего жизнь человека.

 

Высадка на Кедон.

Перелёт из Магадана к точке охоты длился три с половиной часа. Он также не обошелся без неожиданностей. Прежде всего, экипаж, увидев наше снаряжение, и поглядев маршрут, потребовал две тысячи долларов сверх оплаты рейса – «за сложность работы». Наши гости, поставленные в безвыходное положение, посовещались и согласились, поставив непременное условие, что нас без проблем заберут обратно. Экипаж быстренько согласился, и мы взмыли в воздух над ржавыми лиственницами колымской тайги.

В промежуточном месте посадки – поселке Омсукчан, где мы остановились для дозаправки нас также ждал сюрприз. Выяснилось, что горючего в аэропорту нет, но подошедший к нам тип в телогрейке сообщил по секрету, что по счастливой случайности он является собственником нескольких тонн авиационного керосина, и согласен нас заправить за пятнадцать минут по сходной цене. И когда мы взлетели из Омсукчана, то нам показалось, что мы покидаем некий нереальный мир, сплошь состоящий из разрушенных аэропортов, вымогателей-пилотов,  жуликов-заправщиков,  и командиров-прорицателей.

Мы летели в долину Кедона, другой мир, непохожий на наш.

Территория Северо-Востока Сибири, расположенная к востоку от Верхоянского хребта, является страной камня и лиственничного редколесья. Многочисленная живность здесь сосредоточена вдоль речных долин, которые в общем, составляют не более 4 % всей площади охотничьих угодий. Восторженные рассказы о богатстве Севера как раз и основываются на том, что человек – геолог, геодезист или еще какой-нибудь исследователь проходит по каменным россыпям и лиственничному редколесью двести километров, и не видит НИЧЕГО, вообще НИЧЕГО живого, потом спускается в речную долину, где встречает лосей, медведей, рябчиков и вообще, все, что только может встретиться в этих местах, и… запоминает только эту часть маршрута.

Наш экипаж, хоть и внушал сомнения в части его человеческих качеств, но дело своё знал отлично. Мы вышли прямо на указанную точку, в устье реки Чёрной, где на карте был обозначен выход Кедона из горного хребта и большой лесной массив. И сразу во время круга над местом лагеря мы увидели лосей – двух огромных рогачей, и самку.

Место было выбрано правильно…

Tags: путешествия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 34 comments