October 5th, 2006

Про снежного человека.

Вспоминаю одну историю.
Шёл 1992 год. И существовала на Дальнем Востоке такая своеобразная газета – «Восток России». Выходила она на 24 полосах, и все эти полосы нужно было забивать контентом.
С контентом было, скажу я сразу, туго. Интернет тогда был в зачатке, бесплатные объявления только начинали своё победное шествие по Российской Федерации… Оставался всего один источник для пополнения газетной площади, окромя непосредственно журналистской деятельности – письма читателей. И этот источник в приснопамятные годы сочился едва заметной струйкой. Это же в относительно стабильные и сытые времена люди могут потратить час-полтора личного времени, пытаясь заклеймит в газете то ли язвы существующего строя, то ли бесчестного мясника, то ли ворюгу-управдома… А во времена лихие даже завзятому графоману с параноидальными наклонностями надо быстро-быстро пребирать лапками, дабы заработать на хлеб насущный.
И вот в такие суровыне времена, мы, компания молодых журналистов (а вёл я тогда в газете рубрику «Чудесный мир»), решили пошутить.
Мы попытались вспомнить всю ахинею, которую когда-либо слышали про «снежного человека», причём предпочтение отдавалось самым невероятным историям (вроде того, что «йети» является очень сильным экстрасенсом, продуцирует свою голограмму, а сам хихикает из-за куста, наблюдая, как за ней гоняются исследователи). Будучи творческими людьми, придумали ещё пару новых (об опытах ГПУ-НКВД по скрещиванию политзаключённых со «снежными бабами») и приготовились давать всю эту смесь в набор.
Тут возникла закавыка. Никто не хотел подписывать своим именем такой кондовый бред (ещё раз подчёркиваю – был 1992 год, и совесть у журналистов атрофировалась не до конца).
Ну, это никогда не было проблемой – решили мы придумать псевдоним. А так как головы были разгорячены предыдущим творчеством, то и псевдоним придумывали мы не менее творческий.
С фамилией у нас проблем не было. Фамилия нашего персонажа была Глюк. А что, вполне так ничего фамилия. И сомнений никаких в содержании не вызывает. Глюк – он и есть – Глюк. И композитор был такой, кстати. Кристоф Виллибальд Глюк. «Ифигения в Тавриде» и так далее…
Чуть-чуть подумавши, решили мы окрестить нашего Глюка Тельманом. А что, тоже ничего так себе имечко. Тогда ещё были на слуху следователи-правдолюбцы Иванов с Гдляном. Так вот, тот Гдлян – почти что Глюк, и был Тельманом.
С отчеством нас уже совсем понесло. Вместе с отчеством мы придумали Тельману Глюку кусок биографии. Потому что решили мы сделать Тельмана Глюка внебрачным сыном Нестора Махно. Сын вождя народного движения анархистов и гуляй-польской еврейки Розы Глюк. И отчество у него соответственно, образовалось Несторович.
Ну вот, подписали мы статью этим псевдонимом, дали справку с только что составленной биографией (с Нестором Махно и Розой Глюк) – и пустили материал в набор.
Через две недели в редакцию пошли письма.
(Должен я сказать, что до этого их вообще не было, как класса).
Господи, чего в этих письмах только не было!
Люди видели «снежных людей» поодиночке и семьями, во время охоты, и во время сбора ягод, они приходили к лагерям и пугали народ горящими на уровне макушки взрослого мужчины глазами, крали продукты с лабазов, и разоряли охотничьи избушки… Один энтузиаст даже наблюдал схватку снежного человека с медведем.
Словом, для моей рубрики наступили райские времена. Снежные люди, оптом и в розницу, прописались на страницах «Востока России» чрез обработанные письма читателей. И почти все эти письма начинались словами «Многоуважаемый Тельман Несторович Глюк!»
Прошло месяца два.
И решил я попытаться хоть как-то утихомирить поднятую собой бурю. Изложил чётко и последовательно все аргументы – биологические, климатические, палеонтологические и просто разумные. Под своим собственным именем.
Что тут началось!
Вся орда любителей «снежного человека» обрушилась на меня со всей пролетарской ненавистью. Я был заклеймён ретроградом, душителем нового, ну, в общем, легко представить…
И все аппелировали к авторитету, опыту и знаниям Тельмана Глюка.
В общем, Глюк одолел рядового полевого зоолога…
Мораль этой истории простая. И имеет прямое отношение к мифотворчеству.
Опасайтесь вызывать глюки к жизни! Глюки они – ого-го!

О путешествиях на лошадях, собаках, северных оленях и стрельбе из лука.

Лирическое отступление.
В книгах, посвящённых организации путешествий, написанных в конце XIX – начале XX века очень много места уделяется использованию вьючных, упряжных и верховых животных сотни страниц написаны о верховых лошадях, упряжных собаках и вьючных оленях. Тем не менее, я в своём сочинении не упоминаю этих «друзей человека» вообще.
С моей точки зрения, в профессиональной путешественнической деятельности, упряжные и верховые животные бесповоротно сошли на нет где-то на рубеже шестидесятых – семидесятых годов XX века. Последнюю геологическую партию, проводившую изыскания на лошадях, нам довелось повстречать на среднем Анадыре в 1984 году.
А что привело к этому? – спросила меня недавно одна очаровательная туристка в загородном подмосковном доме. Животные гораздо «вездеходнее» автомототранспорта, могут жить на подножном корму и им не нужны запчасти для ремонта.
И я задумался – почему, на самом деле, мы сегодня даже не рассматриваем возможность найма лошадей, а сразу начинаем думать об аренде вездехода?
Да, конечно, горючее животным не нужно. Но им постоянно нужна пища, причём довольно много этой пищи. При обеспечении каравана пищей есть два пути – взять потребный запас с собой (а это будет автоматически обозначать, что конный караван увеличиться в численности на треть – одна лошадь идёт под седлом, одна под вьюками, а третья везёт овёс для них для всех. Северным же оленям вообще с собой еды взять нельзя). Второй путь заключается в том, что ваш маршрут будет очень жёстко привязан к местам с обилием корма.
Запчасти животным тоже на первый взгляд не нужны. Но при этом им нужен такой тщательный уход, который и не снился вездеходчику или водителю грузовика по отношению к своей машине. Их нужно тщательно седлать, взнуздывать, протирать от пота и укрывать от ветра, чистить копыта и перековывать, следить, чтобы их не съели волки, или не заломал медведь… При этом, если животное «ломается», его не воскресить никакими запчастями. А вот лично я был свидетелем, как три здоровенных мужика поменяли полностью двигатель в вездеходе ГАЗ-71 всего за шесть часов…
Вездеходность упряжных животных тоже понятие довольно относительное. Лошади плохо идут по болотам и камням, собаки не идут летом под упряжью вообще (вернее, идут – но перегреваются), у вьючных северных оленей столько недостатков, что проще о них не писать. Да, вездеход ГАЗ-71 громоздок, тяжёл и прожорлив. Но он способен преодолеть вплавь любую трясину, при надлежащем обеспечении топливом (разброске топливных баз) пройдёт за месяц тысячи километров, и увезёт на себе груза как целый караван оленей.
Кроме того, при работе с животными надо учитывать также их, вьючных животных, психологию. Все звери – существа с характерами, и иногда – ещё с какими! И с ними со всеми приходится считаться.
Поэтому путешествие при помощи животных возможно лишь, если вас сопровождает высококлассный специалист, который знает, как с этими животными обращаться.
А оно вам надо?
Так при чём же так широко расписанные сложности путешествия при помощи животных, и стрельба из лука – спросит меня читатель.
Да дело в том, что огнестрельное оружие в момент его появления так же, на первый взгляд, проигрывало луку, как и вездеход – лошади. Оно было громоздким, зависело от внешнего источника энергии (пороха), и требовало массы непривычных для вольного йомена/арата-кочевника навыков. Но быстро стало выясняться, что навыки в обращении с огнестрельным оружием хоть и многочисленнее, но незатейливее, нежели те приёмы мастерства, которыми должен был владеть хороший стрелок из лука. И, что главное – приобретаются они быстрее. Поэтому из среднего оборванца трущоб Генуи, Руана или Магдебурга можно было выдрессировать среднего стрелка из аркебузы максимум за два –три месяца, в то время, как на тренировку равного ему по уровню лучника уходили десятилетия, причём обучение начиналось с детского возраста. Более того, в случае смерти или увечья мушкетёра, за те же следующие три месяца можно было из того же «человеческого материала» получить следующего. А потеряв одного лучника, военное дело теряло его навсегда.
Кроме того, огнестрельное оружие имело свойство очень быстро эволюционировать. И сегодня мастера контрснайперской подготовки поражают ростовую мишень за километр из сверхтехнологичного и мощного оружия, которое, при этом, пробивает броню лёгкого танка. А лучники-спортсмены тренируются на Олимпийском поле, продолжая иметь в качестве ориентира легендарные достижения Робина Гуда.
Точно так же – достижения одного вездехода за экспедицию эквивалентны работе каравана лошадей, с неизмеримо меньшими затратами человеческого труда. При этом хороший «лошадник» вырастает десятилетиями, а средний вездеходчик учится четыре года – два – в техникуме, и два – в полевых условиях.