October 11th, 2006

Владивосток и китайцы.

Китайцы сегодня являются неотъемлемой частью Владивостока. Я не говорю о китайцах на рынках и китайских туристах, которые заполоняют город летом. Нет, китайское присутствие заметно по двуязычным надписям в магазинах (в примыкающих к крупным рынкам районах практически все наименования в магазинах сделаны на русском и китайском языках). В Интернет-центрах при переключении клавиатуры с русского на английский вы попадаете на иероглифы. На лотках торговцы продают неведомые по всей остальной России пянь-се и фунчузу вместе с беляшами и чебуреками.
Одновременно с тем, приезжий человек видит китайцев во Владивостоке значительно меньше, чем ожидает. Собственно говоря, основное их изобилие сосредоточено на рынках (китайцы Дзилиня и Хэйлунцзяна), на стройплощадках (китайцы Сычуани – прирожденные строители), и в центре города – там китайцы присутствуют в виде туристов – это состоятельные люди из восточных промышленных центров Поднебесной. Но это – сейчас. Лет восемь назад китайцев во Владивостоке было гораздо больше.

Как всё начиналось…
По общему мнению, китайцы, пришедшие во Владивосток в частности, и в Приморье вообще лет 15 тому назад, были нищими, забитыми и вели себя тише воды, ниже травы. Они брались за абсолютно любую работу, торговали своими пуховиками, тряпичными джинсами и бижутерией, спали вповалку на газетах, а во время полевых работ городили себе убогие шалаши из полосатой синтетической ткани. Любому, кто видел тайфуны на русском Дальнем Востоке хотя бы по телевизору, сразу становилось до слёз жалко этих бедолаг. Но думающие люди сразу обратили внимание на несколько особенностей гостей.

Трудоспособность китайцев.
Первой, естественно, была их фантастическая работоспособность. Но русскому человеку, который не склонен перетруждаться, таковыми кажутся и узбеки, и молдаване, и армяне. Однако, китайцы проявили себя здесь абсолютными чемпионами – на первый взгляд, они работали 24 часа в сутки.
Затем наблюдательные наниматели обнаружили – китайцев значительно больше, чем кажется на первый взгляд. Поэтому на смену уставшему на стройке китайцу, откуда-то из под земли выскакивает другой китаец, и в муравьином мельтешении на стройплощадке или картофельном поле этой подмены практически незаметно. Сложилось впечатление, что где-то, совсем рядом, за ближайшими заборами, создан некий китайский резерв трудового фронта. И он совершенно неисчерпаем.
Кстати, трудоспособности китайцев этот резерв всё равно не отменяет – любой китаец вкалывает как папа Карло не меньше 14 часов в сутки, и готов это делать в полтора раза меньшую, чем у русского зарплату. По крайней мере, на первых порах.

Китаец, которого знают в лицо.
Другая вещь, на которую обратили внимание думающие люди – это то, что китайцы подчиняются только китайцам. Любой наниматель – прораб, управляющий совхозом, или фермер имеет дело всего с одним человеком. Как правило, это – единственный китаец, которого он знает в лицо. Китаец, которого знают в лицо – ключевая фигура. Ему рисуют схему постройки, с ним договариваются о количестве урожая, ему показывают, где брать лопаты, цемент и как подключать электричество. Этот человек практически всегда бывает один (только на особо сложных объектах его сопровождает несколько помощников). Он все запоминает, кивает головой, благодарит. Затем поворачивается к ближайшим кустам, или сараям, выкрикивает несколько гортанных фраз, и оттуда выскакивает некоторое потребное количество строителей (или крестьян – в зависимости от того, что надо – построить кафе или возделать сою). И сразу на объекте возникает знакомое муравьиное мельтешение, которое заканчивается только тогда, когда объект готов. На площадке стоит или кафе, или лежит обговоренное количество мешков сои, и рядом – «китаец, которого знают в лицо». Сейчас он уже не униженный проситель – он сделал работу, с ним расплачиваются, благодарят, он также улыбается, благодарит, неизменно спрашивает – «не нужно ли что ещё», поворачивается, и исчезает в тех же кустах, куда уже нырнуло всё его племя.
Кто эти люди – непонятно. Они могут быть вождями этнических кланов, главами банд, секретарями ячеек Коммунистической партии Китая, или офицерами НОАК. А может быть (как говорят многие осведомлённые люди – скорее всего так и есть) – всем вместе одновременно.

Китайцы как «вещь в себе».
Внутренняя структура китайской бригады вещь тёмная, но кое о чём догадываться здесь можно. Она построена на родственных связях, которые у китайцев вообще очень крепки. Где-то на периферии бригады постоянно маячат какие-то женщины, иногда с грудными детьми, они носят на строительную площадку еду, которую готовят тут же на каких-то костерках неподалёку. Где-то эти китайцы держат свою чистую одежду – в селе Чугуевка как-то были несказанно удивлены, когда на какой-то праздник, пахавшие на полях не разгибая спину работяги, вдруг пришли в местный ресторан. Все в выглаженных двубортных костюмах, рубашках, в галстуках. А в пришедших с ними дамах, которые были одеты с кукольной тщательностью, никто бы не опознал тех чумазых работниц, вечно ковырявшихся возле дымных костров у плетней огородов…
Что по-настоящему происходит внутри структуры, которой руководит «китаец, которого знают в лицо» никто не понимает. Как, по большому счёту, не понимают того, что происходит в Большом Китае.

Большой Китай.
Для того, чтобы немного шире понимать проникновение китайцев на русский Дальний Восток надо, пожалуй, съездить за границу – в Большой Китай. Должен сказать, что Китай из Владивостока гораздо доступнее Якутии или Чукотки из Магадана, куда надо получать вызов в искусственно созданную нашими бюрократами погранзону. Среди людей среднего, и даже небольшого достатка принято выезжать на выходные в Суйфуньхэ или Хунчунь. Делается это совершенно автоматически – загранпаспорт с потребным количеством денег (от 120 долларов за 2 дня) отдаётся в какую-нибудь турфирму, которых во Владивостоке совершенно невероятное количество (более восьмисот – и все их кормит Китай!), и вам говорят, когда и где вы сядете на автобус с остальной вашей группой. Люди ездят в Китай группами в основном, потому, что так там удобнее – в одиночку человек способен потеряться в этой стране, которую можно было бы сравнить с отдельной планетой. В принципе, в приграничных городах многие торговцы и таксисты говорят по-русски, но говорят очень плохо, поэтому не рекомендуется выходить за рамки концентраций европейцев.
В Большом Китае та же ситуация, что и в китайской наемной рабочей бригаде. Понять, что там происходит, можно только изнутри, а быть изнутри можно только при условии, если ты китаец. Причем к европейцам китайцы предпочитают относиться несколько упрощенно, что ли…
Несколько лет назад один мой знакомый постоянно ездил в составе официальных делегаций в Китай.
- Приезжаем мы к ним в обком, строятся перед нами два десятка китайцев, представляются. Улыбаются, жмут руки, суют визитки. Визитки я сохраняю – вдруг партнеры будут, чем черт не шутит? Приезжаю через неделю – опять два десятка китайцев суют нам визитки. Визитки – ТЕ ЖЕ, там на русском все написано – и фамилия, и должность, - а китайцы – ДРУГИЕ! У меня память на лица хорошая…
Самая большая проблема в понимании китайцев – это, безусловно, языковой барьер. Россияне упорно не хотят выучить на языке своих соседей больше пяти слов. А приграничные торговцы-китайцы по-русски вполне уверенно изъясняются. Кроме того, есть и ещё одно обстоятельство – очень важное, кстати. Никогда нельзя быть уверенным в том, что стоящий рядом китаец не понимает русский вообще свободно. Во время официального приема в провинции Цзилинь мы передвигались по приграничной зоне на трёх машинах с тремя водителями и переводчицей. Водители молчали все три дня работы, с огромным трудом мы доносили до них, куда нам надо ехать – направо или налево. А на прощальном банкете вдруг выяснилось, что все они говорят по-русски свободно – лучше, чем переводчица с университетским образованием!
«Мы допускаем, что в государстве с населением в тысячу двести миллионов человек может быть десять миллионов оперативных сотрудников спецслужб» - говорил Кейси, один из недавних директоров ЦРУ. И из этих десяти миллионов сто тысяч могут запросто проходить языковую стажировку на территории сопредельного государства – под видом торговцев и бригадиров китайских рабочих и крестьян.

Государственная политика.
Итак, что же есть такого у китайцев, что позволяет им проникать к нам, и чего же такого нет у нас?
Ответ, увы, очень прост. Этот ответ – государственная политика. Смею предположить, что государственная политика Китая по отношению к сопредельным государствам рассчитана даже не на годы – на десятилетия. (Известный дальневосточный китаевед Кирилл Макогонов предполагает наличие плана, рассчитанного на 150 лет развития). Так далеко не заглядывает ни одно государство, принадлежащее Греко-римской цивилизации! Это возможно только при одном условии – когда весь народ воспринимает своё государство как единый с ним организм, и внутренне проникнут какой-то единой идеей. Это есть у современных китайцев, и этого начисто лишены современные россияне. В самом начале статьи я упоминал, что несколько лет назад в Приморье было гораздо больше китайцев. А в какой-то момент их количество сократилось в три раза!
Случилось это потому, что Президиум КПК и Правительство Китайской Народной Республики решили, что необходимо принять меры к сокращению граждан Китайской Республики на территории Великого Северного Соседа, потому что Великого Северного Соседа беспокоит рост численности граждан Китайской Республики.
Так вот – китайцы послушались!
Феномен Китая состоит в том, что эта огромная страна с её огромным населением и разбросанными по всему миру отростками управляется неким единым муравьиным разумом. И нам пока не понять ни его мотивов, ни его истинных целей.
Которые, кстати, не обязательно плохие.

Китаец-«капитана».
Сегодня «китайцы, которых знают в лицо» - большие люди в экономике Приморского края. Они несколько тщеславны в сельских районах требуют, чтобы их называли «капитана». Наверное, кроме древнего рыцарского звания (капитан – это не пьяница в погонах, а командир независимого рыцарского подразделения в феодальной Европе), это значит ещё что-то очень приятное по-китайски. Сегодня китайские «капитаны» сами арендуют огромные сельхозугодья на территории Приморского и Хабаровского краёв. Они нанимают для работы на этих полях россиян – безработных рабочих тех же совхозов, и тех сельских люмпенов, которые не до конца разучились работать. Они строят в наших селах двухэтажные кирпичные коттеджи. Если в деревне два таких коттеджа, то один, как правило – директора лесхоза, а другой – китайской «капитаны».
Это в селах. На городских стройках по-прежнему работают китайцы. Как мне объяснили наши строители – «За меньшие деньги, хоть и халтурщики, но все равно лучше наших. А если за настоящие деньги, то так сделают, что туркам не снилось».
- А не обидно вам, задавал я свой дежурный вопрос в российских селах Приморья, - что китайцы здесь уже всем заправляют? Выперли бы их, да сами делали не хуже?
- Милай, - отвечают мне в российских селах Приморья, - да ежели китайцев выпереть, что же с нами будет? Куда же мы без них денемся?

«Потеря воли к жизни – самое страшное, что может случиться с народом».
Й.Хёйзинга.

Свой мир.
Сегодня эти люди внутри пока еще вполне российской провинции уже создали свой мир. Он абсолютно недоступен нам, но очень легко проникает внутри нашего.

Будущее Владивостока.
Сегодня китайцы постепенно скупают Приморье. Делают они это очень осторожно, и, скорее всего, централизованно. Кстати, китайцам очень на руку нынешнее бандитское настоящее края – практика показала, что именно бандиты покупаются легче всего. А потом… Конечно, мощности Китая хватит, чтобы раздавить гангстеров Владивостока, но зачем это делать, если их можно оставить управлять городом? Согласно завету Сунь Цзы – «Хорошо уничтожить вражескую армию, но лучше всего её сохранить невредимой на своей стороне». Китайцы скупают недвижимость, которая может обеспечить им ключевые позиции в регионе. Когда, работая на Всемирный Фонд дикой природы, я анализировал возможности приобретения в собственность Фонда оленепарков в ареале дальневосточного леопарда, то я понял одно – везде, за спиной ООО или ЗАО, или любого другого собственника этих территорий, площадью в несколько тысяч гектаров, находятся китайцы, имеющие российское гражданство. Китайцы строят во Владивостоке рынки и супермаркеты, приобретают заброшенные стройки и переоборудуют их… Китайцы не торопятся – с каждым годом, днём и часом Китай становится сильнее, а Россия – наоборот. У Китая нет нужды в военной силе – при правильном применении экономических рычагов, через тридцать-пятьдесят лет Владивосток будет двунациональным городом c 80 процентами китайского капитала. Формально он будет оставаться собственностью Российской короны, но управлять в нем будут китайцы руками русских гангстеров. И русские будут при этом ещё и довольны.
Выражаясь на современном молодёжном сленге – «они нас уже сделали».