October 12th, 2006

Русский мужик в лесотундре

Вездеходчик М. возвращался из длительного маршрута в посёлок Марково, расположенный в среднем течении реки Анадырь. Посёлок Марково стоял в чукотской лесотундре, где полномасштабный лес произрастает только по поймам рек. В стороне же от речных долин тундра покрыта лишь разреженными кустами кедрового стланика. И, стремясь сократить дорогу к посёлку, проезжая по какому-то неизвестному ему доселе месту, М. увидал в стороне от дороги одиноко стоящую лиственницу.
М. несказанно удивился такому природному феномену – до ближайших лиственниц от этого места было километров пятьдесят, и моментально решил исправить этот недосмотр.
Он разогнал свой старенький вездеход и с разгона направил его на лиственницу.
Тут пришло время добавить, что вездеходом, которым управлял М. была модель ГАЗ-47, который уже исходил все свои мыслимые и немыслимые резервы. Столкнувшись со стволом самого крепкого российского дерева, он чихнул, закашлялся и заглох.
М. вылез из вездехода и задумался.
Проблема заключалась в том, что аккумулятора в этой машине уже пару лет как не было, и двигатель на ней запускался заводной ручкой через отверстие в носу машины. Но закавыка заключалась в том, что М. при таране проявил недюжинный глазомер и вездеход упёрся в лиственницу точно посередине – в точности тем местом, где располагалось отверстие для этой заводной ручки.
М. гнусно выругался и полез в кузов за топором. Которого там не было.
Из инструментов М. с грустью обнаружил только висевший у него на боку охотничий ножик.
И вот этим ножом М., подобно бобру, в течение полуночи, срезал проклятую лиственницу, которую неизвестно за каким лядом ему приспичило сбить.
Но даже срезав лиственницу, заработав кровавые мозоли и нервный срыв, М. не закончил своё приключение.
Заведя вездеход, он доехал до посёлка и немедленно направился в пожарную часть, где располагался «мужской клуб» села Марково и там с негодованием поведал мужикам историю о проклятом дереве.
А среди марковских пожарников затаился один человек, который выслушал гневный рассказ М., потом подкрался к телефону, набрал номер лесника, и пересказал ему историю срезания лиственницы во всех подробностях, включая и место, где оно произошло.
И трубку повесил, подлец.

Леснику на всё расследование, включая поездку на мотоцикле к месту незаконной порубки (так квалифицируется это правонарушение в соответствии с Лесным Кодексом), составление протокола и возвращение в посёлок потребовалось полтора часа. И к тому моменту, когда М. пересказывал эту историю уже в двадцатый раз, дверь пожарной части распахнулась и представший перед изумлённым населением лесник предложил подписать М. протокол на сумму в семьдесят рублей, соответствующую трети средней зарплаты марковского мужика в то время.

Об имитации деятельности.

Намедни встретил бывшего коллегу по одному из природоохранных фондов – вот же чёрт угораздил поработать в одном года два не очень давно.

Коллега – в прошлом чиновник краевой администрации был суров и многоречив. С другой стороны, остаток интереса к прежней деятельности у меня сохранился, поэтому я вполуха, но слушал.
Слушал и офигевал.

Ну, собственно говоря, определённое отношение к неправительственным организациям (далее – NGO) у меня сложилось ещё на Западе – там в эти структуры уходят, как правило, люди двух типов – те, кто не может найти себе применения в реальном секторе экономики; и психи. Есть ещё прослойка тип «свадебных генералов» с включениями жуликов, но она очень и очень немногочисленна.
В России спервоначалу всё было не совсем так.

То есть, психов и у нас хватало. Но, из-за бедственного положения образованщины в стране, у нас на первых порах основной костяк NGO составили относительно приличные люди – худо-бедно, в NGO платили настоящими баксами (а кое-где платят и сейчас, причём используют очень интересные схемы ухода от налогов). Довольно скоро этот романтический период прошёл, и российские NGO стали примерно тем же, что и на Западе: ещё одним относительно законным способом отъёма денег у населения. Эти конторы обзавелись офисами за сотни килобаксов, рассадили в них чиновников, число которых растёт по закону Паркинсона, чиновники надувают щёки и изображают отцов русской демократии. Но если в госструктурах за чиновничьей деятельностью ещё есть какая-то реальная подоплёка, то практически во всех известным мне постсоветских NGO эта подоплёка полностью виртуализирована.

(Единственным исключением, известным мне, до недавнего времени был Социально-Экологический Союз Света Забелина).

Ещё на заре моего прихода в WWF я сформулировал основной принцип его деятельности:

«Мы изучаем ситуацию, потом объявляем настоящее положение вещей своей целью и начинаем к ней стремиться».

А стремиться надо с надуванием щёк, демонстрацией мускулов и борьбой с унешним и унутренним врагом. Но так как это всё – имитация в самом чистом виде, и людям, даже самым лицемерным, от неё – смешно, то на месте прежней работы существует система самозавода – как примерно заводится шпана перед дракой.

Раз в неделю – летучка. В начале летучки – обязательный пассаж по то, что «мы – лучшие из лучших, нас самые лучшие выбрали, и мы должны лучшими оставаться. За это нам платят в баксах бабки большие, помните это!»

Потом происходит оглашение успехов:
«Коля Пупкин написал бумагу и отнёс её в краевую администрацию. Третий зам четвёртого преда обещал рассмотреть её в указанные жаконом сроки. Уря! Это пункт в отчёт включить, не забудьте!» И все ручками по столу»Уря! Уря! Уря!» - трижды.

Потом назначаются враги (желательно, из NGO смежного профиля) – «Вашему царю показали фигу! Мочи козлов!»

И братия расползается по кабинетам – писать бумажки и бороться с фондом «Феникс». Самым значительным результатом деятельности считается организация workshop'ов и совещаний. «Петюнчик собрал за месяц два совещания, а Леша – четыре». Совещания по стратегии сохранения дальневосточного леопарда в моём личном «рейтинге бессмысленных мероприятий» прочно прописались на третьем месте. Дело в том, что на совещания легко доставать деньги, и не менее легко их списывать. Надо списать бабки – проведи семинар. А бабк надо осваивать. Иначе буржуй их на дальнейшее развитие охраны природы не даст. Бумаги писать будет не на что.
Я, признаться, сперва думал, что ничего у этой братии не получается, потому что «люди – мудаки оне» (не удержался, сам себя цитирую). Потом сообразил – а ни в коем случае не надо, чтобы получалось.

С ужасом подумал – блин, а ведь не уволили бы - мог бы по сю пору в том паноптикуме работать…