April 18th, 2008

(no subject)

 Во первЫх строках моего письма я признаюсь к необъяснимой совершенно любви к фастфуду. Мнится мне, что умру я явно не от холестерина, потому везде, где ни оказываюсь - Москве, Женеве или Милуоки, нахожу Макдональдс и всё, что в нём.
НЕо именно во Владивостоке с фастфудом плохо. Насколько я понял, здесь почему-то нет китайской фастфудины а-ля швецкий стол (хотя сам Аллах приказал бы ей быть имено здесь).
Первое время моей жизни в этом городе я жил рядом с харчевней "Чики-рики", которую с того времени считаю квинтэссенцией отстоя в фастфуде. Вот прямо ту, на Океанском проспекте, на Первой речке.
Позже осваивал разные фастфудины, в том числе проверил многократно рекламировавшуюся бургерную на Набережной. Она меня не впечатлила - грязно готовят, лениво обслуживают, дорого и невкусно. На сию пору мне кажется наиболее приемлемым Чикенбургер, который на Баляева.

Кенарикот...

Во Владивостоке распустились кусты. Я знаю их название тоько по-корейски, и оно мне  по-корейски очень нравится - кенарикот. Дескать, есть в этом слове и кенарь, и кот...

Покраска деревьев.

Вспомнил я историю из советского прошлого. Был я мэнээсом в одном колониальном институте. И постоянно выполнял мелкие повинности советского мэнээса. То на овощебазу, картошку перебирать, то сено косить возле полярного круга приполярным коровам, то спасать уже сгнивший на хрен урожай на полях. И вот, как-то, отбывши одну из таких повинностей (разгрузка четырёх контейнеров со строительным оборудованием для начинающейся стройки гаража), возвращаюсь я под вечер в Институт, чтоб открыть там что-нибудь такое-эдакое. И тут ловит меня зам. по хозчасти и говорит – пойдёшь сейчас белить деревья – приказ горкома партии к завтрему каждой конторе перед своим зданием деревья побелить. И кроме меня вылавливает из здания еще одну девицу горемычную.

Признаться, после контейнеров с оборудованием был я уже слегка на взводе – тем более, кончался рабочий день, и я, как и все остальные «грузчики» вполне мог уйти домой – так нет же, пошёл работать, и на тебе…

И говорю я этой девице (тоже возмущавшейся – жуткая трудоголичка была, кстати, изучала формирование почвенного покрова в условиях вечной мерзлоты) – надо, говорю, Танька, сделать работу так, чтобы не стыдно было за бесцельно прожитые годы второй раз хуй попросили.

Она спрашивает – как?

Я говорю – лезь мне на плечи и крась окаянные лиственницы докуда достанешь.

Добрались мы таким образом метра на три.

Вопчем, на четвертом дереве выходит завхоз из конторы проверять производительность труда – и хуеет на глазах

Трясясь, спрашивает – зачем?

А я говорю – виноват. До вершины мы вдвоем не достаем, нам бы еще пару человек надо.

Он совершенно теряется, спрашивает – вы что ж, деревьев не красили?

Видите, как во всем городе они стоят?

Я говорю – дак мы люди сознательные, не отлыниваем, как во всем городе… Красить – уж до верхушки…

Навеяно постом.