September 26th, 2014

Александр Мирзаян. И щит и меч у нас един...

Год подсадит ногою в седло,
Дни пройдут вереницей погони,
Заколотят подковкой окно
И проложат следы по ладони.

Нас ни ветер, ни камень не тронь!
В чистом поле гуляет гроза.
Мы летим, мы летим на огонь,
Мы наверх подымаем глаза.

И пускай нам оттуда грозит
Указующий пальчик руки...
Подымало нас время на щит,
Опуская потом на штыки.

Пусть кричат, что не так мы живем,
Заливаются певчие сварой -
Мы идем под скользящим огнем,
Как щитом прикрываясь гитарой.

Ах, не спрятать за нею лицо -
Горло выдаст и вытянет петь,
Где по кругу свистит колесо
И все тычет указкою плеть.

Откачал над кострами набат,
Но на смену приходят куранты.
Вот о счастье гремит циферблат,
О любови поют музыканты.

Слышишь - песни, как птицы,летят,
Вьется в небе крыло петуха...
За стеной две гитарки шумят
И стучит наковальня греха,
И стучит наковальня греха...

Точка.

Для меня мой личный показатель вежливости одного человека к другому в переписке - это точка, поставленная даже в конце смс-ки - "Привет."

Ну или какой другой знак - многоточие, восклицательный, вопрос.

При этом мне режет глаз отсутствие заглавных букв, но отношусь к этому мягче - ну, "шифт" западает, он не у всех вообще работает (на телефонах, в особенности).

А вот точка - да, должна быть. Иначе что это за человек - без точки в конце?

На ход оленя. "Русский охотничий журнал", №6, 2014.

DSC_7607.JPG

Гребень сопки внезапно зашевелился. Миг назад я думал, что вижу несколько каменных россыпей, а уже сейчас – понимаю, что смотрю на три колонны крупных, коричнево-серых животных, быстро появляющихся из-за гребня. Звери текут и текут, заполняя собой ложе долины, воздух наполняется характерным цоканьем – так стучат друг о друга половинки раздвоенных копыт.
Северные олени. Дикие северные олени.

DSC_7513.JPG

1984.
В 1984 году я начинал свою карьеру научного сотрудника в четырехстах километрах от этих гор – в верховьях Анадыря, на его притоке Эргываам. Тогда Партия и правительство доверили нашему институту важное задание – понять, сколько на Чукотке дикого северного оленя и что будет происходить с ним дальше.

Мы высадились на Эргывааме в середине лета – принес нас туда вертолет Ми-4, ныне уже почти всеми позабытый первопроходец воздушных дорог. По опросным сведениям мы знали, что дикаря здесь видели – в изрядном количестве и именно в это время. Однако, когда грохот мотора стих за Гальмыргинским проходом и на террасе встала шестиместная брезентовая палатка, самым массовым видом животных вокруг нас остались арктические длиннохвостые суслики – евражки.

Ну и комары, конечно – но кто их считал?

Неделю мы резали округу кольцевыми маршрутами – по тридцать – сорок километров. Благо, местность способствовала. Мы видели зайцев, канюков, как-то раз – мелкого светлого тундрового медведя. Мы находили стоянки бригад оленеводов, бочки, оставшиеся от нефтеразведки, прошлогодние медвежьи берлоги. Все, кроме признаков живых диких северных оленей.

Дней через десять на вершине одного из эргываамских хребтиков мой начальник, неугомонный Володя Аксенов, заметил крупного одиночного быка. Так как к тому времени нам уже насмерть осточертела тушенка, мы приступили к тщательной операции по перехвату этого зверя с целью превращения его во вкусное котловое питание. Вооруженные двумя двустволками 12 калибра мы совершили героический проход вдоль гребней распадка, в верхушке которого пасся бык, долго крались к нему с двух сторон, прикончили его и целый день тащили мясо 12 километров до лагеря.

А наутро, откинув полог палатки, мы и увидели эту картину – долина заполнялась сотнями – а потом тысячами шуршащих, поскрипывающих, стучащих копытами хоркающих животных.
Олень пришел.

DSC_7756.JPG

Collapse )

Север и Юг. Про Москву.

Уже не раз слышу из служб доставки различных фирм: "Да вы с севера... А мы на Ленинском"...
Со скрытым подтекстом типа "А вам точно это надо? Не нашли б вы фирму поближе"?

Вот уж точно Москва - город-государство...

Уэйн Барлоу. "Экспедиция" и инопланетные чудовища.

Вот, всегда мне нравились люди, рисующие чудовищ ну хоть с некоторым уклоном в естествознание (а не просто накурившись гашиша).
По наводке ilya_lizard

ч8

ч7

Collapse )

Люди, ворующие книги.

роброй
С феноменом воровства книг я столкнулся в детстве. Интернета не было, книги (хорошие, настоящие книги) были в дефиците, в бОльшем, чем, скажем, колбаса сервелат. Они были объектом сложных игр - например, талон на приобретение, чего бы вы думали - "Трёх мушкетёров" - можно было получить за определённое количество сданной макулатуры; или при наборе определённого количества баллов в соцсоревновании.

Книг выпускалось полно, но в реале хороших книг было совсем не много - основным потоком шли произведения десяти тысяч членов Союза писателей СССР и союзных республик про заводы, доярок и нудную творческую партийную интеллигенцию.

Надо еще понимать, что СССР "самой читающей страной" стал относительно недавно - после Великой Отечественной войны, поэтому массовое накопление домашних библиотек у нас пришлось именно на этот, "совписовский", период. А львиная доля довоенных книг, хранившихся в СССР, (которых, впрочем, было и так немного) оказалась в зоне войны и оккупации; и пропала.

Это я к чему - книги были большой ценностью. С точки зрения многих людей - очень большой.

И были люди, которые воровали книги.

И сами не считали это преступлением.

Они воровали их и держали у себя не на полках - чтобы не быть уличёнными. В гости люди тогда ходили часто и книги на полках всегда были предметом тщательного рассмотрения - я до сих пор, заходя в чужой дом, прежде всего, смотрю книжные полки, способные много рассказать об их хозяине.

Интересно, что эти люди общественному остракизму не подвергались - просто, придя на новое место, ты мог услышать - осторожно, Пашу Ф. в гости лучше не приглашать, после него на полках пропадают книги...

Во всем остальном Паша Ф. мог быть прекрасным и надёжным товарищем, одна незадача - книги воровал. Удержаться не мог. Гештальт у него был такой - обладание хорошей книгой вроде как исправляет его карму. (Потому что монетизировать тогда эти книги - кроме уж вопиющего антиквариата) было довольно сложно.

А я вот и сейчас думаю - куда эти книги делись? Многие известные книжные воры семидесятых-восьмидесятых давно умерли. И подпольные коллекции их - частично были выкинуты, частично розданы.

Хотя иногда бывали интересные повороты судьбы. В детстве я таскал книги на неинтересные мне уроки - читал под партой. И однажды оставил по рассеяности подареного мне на день рождения бабушкой "Роб Роя".

И, естественно, больше не нашел его.

А через двадцать, наверное, с лишним, лет, купил его же - с дарственной надписью мне - в букинистическом магазине.