October 3rd, 2014

Николай Заболоцкий. Я воспитан природой суровой...



Я воспитан природой суровой,
Мне довольно заметить у ног
Одуванчика шарик пуховый,
Подорожника твердый клинок.
Чем обычней простое растенье,
Тем живее волнует меня
Первых листьев его появленье
На рассвете весеннего дня.
В государстве ромашек, у края,
Где ручей, задыхаясь, поет,
Пролежал бы всю ночь до утра я,
Запрокинув лицо в небосвод.
Жизнь потоком светящейся пыли
Все текла бы, текла сквозь листы,
И туманные звезды светили,
Заливая лучами кусты.
И, внимая весеннему шуму
Посреди очарованных трав,
Все лежал бы и думал я думу
Беспредельных полей и дубрав.

Костры. Ночёвка у костра. Ч.3.

первое чаепитие.jpg

Все костры путешественник делит на две категории – костёр, который разводится на маршруте, исключительно для того, чтобы вскипятить чай и сварить горсть риса на привале; и лагерные костры.

Collapse )

Последний бой майора Павлуцкого.



Вдогонку ко вчерашнему посту.

Из: А.К.Нефёдкин: Военное дело чукчей (середина XVII - начало XX вв.).

"Итак, 12 марта ясачные коряки, которых должны были защищать как своих подданных русские власти, пожаловались коменданту Анадырской крепости майору Д. И. Павлуцкому на чукчей, которые в этот день угнали у них и у казаков семь табунов оленей и захватили в плен восемь человек (КПЦ. № 65-1: 169). Д. И. Павлуцкий бросился в погоню, не дожидаясь подхода подкреплений. Он «собрался с лехкими людьми с солдатами и служилыми всего» 97 человек, в том числе четверо казачьих детей, один колымский служилый, двое посадских. Они отправились вперед на собачьих нартах и оленях. Также в походе приняли участие 35 оленных коряков, которые, соответственно, и ехали на оленьих нартах. Позади на лыжах шли 202 солдата и казака под командованием сотника А. Котковского, неся на себе оружие и везя нарты. Для охраны Анадырска осталось всего 53 человека.

Утром 14 марта авангардный отряд майора догнал чукчей. Последние, в количестве около 500 человек, расположились на воз- вышенности. Майор собрал совет. Один из сотников предложил стать табором, огородившись нартами, и ждать остальную команду, тогда как сотник Кривошапкин посоветовал напасть на чукчей немедленно, пока они сконцентрированы в одном месте и не разбрелись по окрестностям (Словцов 1886. Кн. 1: 253―254). Д. И. Павлуцкий, последовав второму совету, отдал приказ начать бой. показании ясачных коряков от 17 марта 1747 г. так описываются последующие события: «И как они, неприятели, рассмотрели, что малолюдно, едва через великую возможность дали выпалить из ружей один раз и то не всем, бросились вдруг на копья и не дали никакой неправы, стали побивать наше войско и много ружей отбили» (КПЦ. № 65-2: 169). Рапорт А. Котковского в иркутскую канцелярию от 3 апреля 1747 г. описывает ситуацию с русской точки зрения: «…а больше и ружей заправить было некогда, понеже пошли неприятели чюкчи на копьях, так же и они [казаки] насупротив их, неприятелей чюкоч, пошли на копьях же и бились с ними не малое время… они, неприятели, у служилых и служилые у них друг у друга отнимали из рук копья, а протчие служилые, у которых отбиты были ружья, оборонялись и ножами» (КПЦ. № 66: 173―174). Сам майор храбро сражался. Согласно преданиям анадырцев, он дрался, держа саблю в правой руке, а ствол от ружья — в левой (Майдель 1925: 24). Часть «чукчей, обойдя сопку, явилась с тыла» (Словцов 1886. Кн. 1: 254). Чтобы не подвергнуться окружению, коряки и русские стали быстро отступать, а некоторые — на оленях спасаться бегством. Далее, по свидетельству коряков: «…достальные служилые, также и мы, стали отбиватца отходным боем и тогда с нашей стороны много ранено служилых и до смерти побито, также и коряк много ж убито, затем что по вступлении с неприятелями в баталию отбито у служилых ружей, а у коряк луков, и отбивались тем отходным боем с оставшимися с нами служилыми до своего осадного коряцкого острогу, который был из наших возовых санок, с великим трудом» (КПЦ. № 65-3: 170). Только при отходе было ранено 13 служилых и 15 коряков. Чукчи преследовали отступавших до «вагенбурга» из санок, но, увидев спешащее на помощь русским подкрепление (около 50 человек), отступили. Сам майор также отступал с немногими оставшимися с ним. «Чукча, попавший в плен чуванцев, следующим образом описывал кончину майора. После побега изменников чукчи долго не могли убить Павлуцкого, потому что он носил панцирь. Чукчи долгое время стреляли в него из луков и кололи копьями, а все-таки не могли его ранить; наконец, обступив его, как волки оленя, запутали ремнями, уронив на землю, и нашли место заколоть, под самым подбородком≫ (Дьячков 1893: 39). Г. Майдель (1925: 24) приводит еще некоторые подробности, которые также рассказали чукчи чуванцам, а те анадырцам. Майор трижды нападал на врагов, однако чукчи не могли его ранить, поскольку он был в кольчуге и шлеме. Затем его свалили арканами и стали душить, «тут он сам открыл железный нагрудник и ударом копья кончилось дело». Об этом же рассказывает и предание колымчан, согласно которому, майор расстегнул ворот кольчуги (Олыксандрович 1884. № 11: 295). Согласно чукотским сказаниям, майор сначала был ранен стрелой в глаз, а затем добит (Богораз 1900. № 127: 332) или же, после данного ранения, его взяли в плен и замучили в отместку за страдания, причиненные чукчам (Богораз 1900. № 128: 333; № 129: 334; № 146: 390; pro: Тан-Богораз 1930: 64). данном случае это просто фольклорный сюжет, основанный на обычае подобного бесчеловечного обращения с пленным военачальником. Существовало и предание о том, что чукчи, отрезав майору голову, берегли ее как реликвию (Сгибнев 1869: 34; 1869a. № 5: 59), а жители Нижнеколымска верили, что чукчи разрезали тело майора на куски, засушили их и хранили как память (Олыксандрович 1884. № 11: 295). Совершенно верно образное замечание И. Шкловского (1892: 99) о характере преданий о Д. И. Павлуцком: «Этот капитан — самый популярный герой на крайнем северо-востоке Сибири. Он местный Роланд».

Учёт публикуемых книг в Российской Империи до 1917 года.

book_15
У меня вопрос: существовали ли в Российской Империи до 1917 года некие списки всей опубликованной литературы?
То есть - было ли место, куда любая типография Кондратия Семипупкина в селе Глухой Урман Зажопинского уезда должна была отправлять обязательный экземпляр? (По идее, таким местом должна была быть надзорная инстанция - цензор, но осуществлялась ли цензура тотально или выборочно)?

Звонок из прошлого.

дебаркадер 1980
Из довольно далёкого прошлого.

В 1984 году сидел я в аэропорту Анадыря. Слово "сидел" обозначало тогда для меня (да и сейчас означает) немного не то что для большинства населения Российской Федерации с её высокоразвитой пенинтерциарной системой - так у нас на севере говорили о ситуации, когда надо было несколько дней ожидать воздушного судна.

И вместе с нами сидели двое молодых студентов-журналистов. Мы много общались, а под конец один из них, некто С. сказал, что хочет написать о моём отце. который тогда работал на стационаре в среднем течении реки Убиенки. Причём наш стационар располагался на плавучей барже, подобно жилищу Плавучего Тома.

В итоге погода наладилась, я улетел своим маршрутом, ребята - пошли своими. Через несколько дней я оказался у отца на базе.
А ещё через два дня рано утром мы проснулись от шума моторки.
И обнаружили на барке студента С., которого привезли ихтиологи из Усть-Белой, и тут же отъехали обратно...

С. сделал у нас свою работу (интервью, по-моему), а потом мы отвезли его на перевалбазу Крепость, неподалёку от Марково.

Ну вот, он мне вчера и позвонил...

Такой вот хороший звонок из 1984 года...

Очень приятно, правда.