April 14th, 2015

Булат Окуджава. Считалочка для Беллы.

Я сидел в апрельском сквере.
Предо мной был божий храм.
Но не думал я о вере,
я глядел на разных дам.

И одна, едва пахнуло
с несомненностью весной,
вдруг на веточку вспорхнула
и уселась предо мной.

В модном платьице коротком,
в старомодном пальтеце,
и ладонь - под подбородком,
и загадка на лице.

В той поре, пока безвестной,
обозначенной едва:
то ли поздняя невеста,
то ли юная вдова.

Век мой короток - не жалко,
он длинней и ни к чему...
Но она петербуржанка
и бессмертна посему.

Шли столетья по России,
бил надежды барабан.
Не мечи людей косили -
слава, злато и обман.

Что ни век - все те же нравы,
ухищренья и дела...
А Она вдали от славы
на Васильевском жила.

Знала счет шипам и розам
и безгрешной не слыла.
Всяким там метаморфозам
не подвержена была...

Но когда над Летним садом
возносилася луна,
Михаилу с Александром,
верно, грезилась она.

И в дороге, и в опале,
и крылаты, и без крыл,
знать, о Ней лишь помышляли
Александр и Михаил.


И загадочным и милым
лик Ее сиял живой
Александру с Михаилом
перед пулей роковой.

Эй вы, дней былых поэты,
старики и женихи,
признавайтесь, кем согреты
ваши перья и стихи?

Как на лавочках сиделось,
чтобы душу усладить,
как на барышень гляделось,
не стесняйтесь говорить.

Как туда вам все летелось
во всю мочь и во всю прыть...
Как оттуда не хотелось
в департамент уходить!

Некоторые примечания к книгам школьного возраста.

Давайте я отвечу отдельным постом на вопросы к предыдущему.

Во-первых, список книг, которые... включает в себя только fiction. То есть, вы в нём не найдёте ни Охотника" Дж.Хантера, ни "Зулуса Чаки" Э.Риттера, ни "Мое обретение полюса" Фр.Кука, ни "Фрам в Полярном море" Ф.Нансена.

И стихов он тоже не включает. Хотя к десятому классу у меня был и Киплинг, и Симонов, и Окуджава, и Зоя Ненлюмкина.

Кроме того, когда меня кто-то спрашивает в связи с тем-то и тем-то, а читал ли я то-то и то-то такого-то автора - сразу отвечаю. Если меня какой-то автор цеплял, то я старался прочитать его всего, хоть и в школьном возрасте. Поэтому, если у меня поименован где-то Джек Лондон с его Смоком Беллью, то, будьте спокойны, в том же 1976 году были читаны и "Сердца трех", и "Железная пята", и "Путешествие на "Снарке"", и "Маленькая хозяйка Большого Дома" и "Джон-Ячменное-зерно". Просто соответствующего впечатления они на меня не произвели, почему и не упомянуты.

Или - чисто связанное с визионерством - в этот же период вышла советская корявая экранизация "Габриэля Конроя", который немедленно и был читан; и в том возрасте запомнился он, а все остальное, в том числе и мой любимый "Степной найденыш" "пришло" позже.

Причем восприятие, оно, конечно, весьма и весьма странно - вот, греки у Жюля Верна выставллены героическими борцами за свободу, все до одного абсолютно Д'Артаньяны в белом. А мне они по прочтении, показались как раз их прямой противоположностью (господа гусары, молчать!). И, кстати, на тот же период у меня пришелся многими любимый Луи Буссенар, который, в моем максималистическом возрасте сформировал, вместе с Жюлем Верном, у меня четко выраженную франкофобию - ибо ГГ всегда (у Ж.В. почти всегда, у Буссенара ВСЕГДА) француз, и именно тот самый Д'Артаньян в белом. Из чего я неумолимо решил, что раз они требуют такой усиленной пропаганды, на деле-то они уж точно - те самые (господа гусары, молчать!).

А вот что интересно - несмотря на то, что я прочел абсолютно всю школьную программу по литературе (включая какой-то даже "Цемент" Гладкова), она настолько прочно прошла мимо меня, что я в будущем буквально "выходом силой" заставлял себя читать Достоевского и Толстого. И по сей день сохранил в себе огромную дозу недоверия к книгам, написанным русскоязычными авторами, которых. практически, и не читаю.

Хотя не скажу, что учительница литературы у нас в старших классах была какой-то безумный крокодил, а что до меня лично, так я у нее, скорее, даже ходил в любимчиках. Незаслуженно совершенно.

А мне нравилась не она, а ее муж, старший геолог ЦКТЭ СВПГО...

Семинар по рассказу в редакции "Русского охотничьего журнала" состоится 28 апреля, во вторник.

В 17.00.

Напоминаю адрес:

ул. академика Королёва. 13, стр. 1. Проезд/проход со стороны Новомосковской улицы, подъезд Мосавто/АВИТО, вторая дверь в холле слева.

Подробную программу повесим завтра-послезавтра.

Немного объясню, почему мы, несмотря на многие сомнения, на это пойдём.

Во-первых, мы очень рассчитываем, что присылаемые нам впредь материалы будут... более форматны, что ли...

Во-вторых, мы попробуем вместе понять что такое современный журнальный рассказ (не интервью, очерк, репортаж, отчёт); и на хуя он кого он интересует (применительно к охотничьей прозе, безусловно, но, думаю я, что "охотничьей" можно смело заменить какой угодно или вовсе убрать).

И в третьих, но не в последних, мы искренне рассчитываем на то что в процессе общения найдём новые интересные идеи, которые вместе же и реализуем.

Книги, которые... Ч. 2.

В продолжение вчерашнего.

Первые курсы моих университетов (а я их пережил аж три) в значительной степени ушли на поиски внимания у барышень. А на первом курсе первого университета - так и особенно. Поэтому читалось много, читалось взахлеб, читалось - всё.

Очень популярны были в то время Моэм, Пруст и Амаду. Ни один из них у меня не "пошёл", хотя я старательно прочитал всё положенное на тот момент - "Луна и грош", "По направлению к Свану", "Донну Флор". Ну, ровно настолько чтобы можно было оперировать именами и основной фабулой действия в общении с прекрасным полом. Но на самом деле в этот период меня по-настоящему черканули Ильф и Петров с их "Двенадцатью стульями" и "Золотым теленком"; и на тот же период пришлось моё знакомство с "Мастером и Маргаритой". прицепом за ними у меня потянулся, как ни странно, Лесаж, с его "Хромым бесом" и "Приключениями Жиля Бласа из Сантильяны"; и "Девяносто третий год" Гюго.

Кстати, ни тогда, ни далеко позднее,  никакие другие книги Гюго - ни "Человек, который смеется", ни "Отверженные", ни "Собор Парижской богоматери" меня не зацепили.

На следующий год меня точно так же зацепило Соловьевым с его "Ходжой Насреддином", который я практически весь растаскал на цитаты, которые по сю пору не колеблясь использую во всей и всяческой писанине. Причём вот уже больше тридцати лет убеждение в том что от всей литературы советского периода останутся только эти четыре книги  - непоколебимо (насчёт "Мастера и Маргариты" я сомневаюсь - она кажется лично мне достаточно конъюнктурной).

Лет в двадцать мне довольно случайно попали в руки "Былое и думы" господина Яковлева. Уже после школьной программы, когда я не обратил на них ну никакого внимания.  И я обнаружил их удивительную особенность - то, что они легко и интересно читаются практически с любой случайно открывшейся страницы. Мгновенно попали в разряд любимых и личный must для русскоязычной литературы. И примерно тогда же случилось пришествие "Альтиста Данилова". Можно сказать, я восполнял ту русскоязычную лакуну, которая случилась стараниями всеобщего среднего образования в школе.
Ещё годом позже случилась встреча с последней по-настоящему интересной для меня книгой Стругацких - "Обитаемым островом". Не, "Сказку о тройке" я тоже искренне и нежно люблю, но не как целостное литературное произведение, а сборник цитат. Всё остальное меня как-то совершенно не зацепило, включая и "Улитку", и "Жука", и "Град" и что там ещё вошло в must у поздней советской интеллигенции.

На этом вторую часть моих книжных воспоминаний считаю законченной.

Be continued.

15 апреля народ, почувствовав середину месяца, повел себя как перед концом света.

Отчего и:

- Латеранский собор проклял и анафематствовал Собор в Иерии, провозгласивший отказ от икон, приравнение икон к идолам и предающий анафеме всех иконопочитателей. Вопчем, прокляли проклинающих и сами прокляты были. При всём том не могу не отметить, что при тотальном уничтожении икон много кавайных картинок пропало бы;

- норманнский гопник Робер Гискар отобрав у Византии последнее владение на Аппенинском полуострове. После чего и он, и потомки его много смуты в Восточное Средиземноморье принесли;

- Тамерлан разгромил Тохтамыша на реке Терек, сровнял Кечи-Сарай с землей и угнал оного Тохтамыша прятаться в Литву - тем самым, того не желая, отмстив за очередное сожжение Москвы. Тимур про Москву не знал; или не заметил; или счёл что после Тохтамыша грабить там нечего, почему упылил с Волги в даль светлую, чтоп его на наших берегах больше никогда не видеть!

- Шарль де Клермон и Артюр III Бретонский наголову разбили англичан при Фоминьи, де-факто поставив точку в Столетней Войне;

- в отместку за что потомок викингов Густав-Адольф расхреначил имперскую армию в битве на Рейне в другой многолетней войне - тридцатилетней;

- Токугава разгромили восстание христиан в Симабаре. Так их, падлов;

- Абрахам Линкольн призвал 75 000 добровольцев бить вампиров. А на поверку оказалось, что сограждан, имевшмих несчастье родиться южанами;

- и помер от этого массового обмана трудящихся спустя 4 года от порчи, наведенной вампирами и выстрела Джона Бута;

- Потоп "Титаник", сделав состояние Леонардо Ди Каприо и бабе его, актрисе, не помню как зовут;

- случилось введение в широкую практику лечения больных диабетом инсулина;

- союзники в помрачении разума начали атаку на Нарвик;

- совершен первый полет машины массового убийства - Б-52;

- другая массовая машина убийства, Форд Мустанг, впервые проехался по полу шоурума.

Бунтовали - китайцы на ТяньАньМень; вьетнамцы в Камбодже; ливийцы в Западной Германии и всяка сволочь по всему свету.

Родились: Генрих IV Английский; Леонардо да Винчи, изобретатель ненужного и рисователь всякого кузявого; Леонард Эйлер, русский математик и натуралист; Сиграм, человек и джин. Джин, который в бутылка; космонавт Береговой; Ким Нам-Ю, девушка.