June 27th, 2015

Юрий Кукин. Старый сказочник.

яблонька2.jpg

Я старый сказочник, я знаю много сказок
Про злых волков, про зайцев косоглазых,
Про хитрых лис, про глупых попугаев...
Я старый сказочник, я много сказок знаю.

Про Маленького Принца - гостя с неба,
Про тех, кто был на свете и кто не был,
Про Кролика и девочку Алису,
Про доброго Кота и злую Крысу,

О глупом, жадном Короле-калеке,
О добром, умном, но Сверхчеловеке,
О Счастье, о Любви и о Свободе,
О том, кто ищет и всегда находит.

Но не несу ни зла я и ни ласки,
Никто не будет плакать и смеяться:
Я сам себе рассказываю сказки
И жду, когда они начнут сбываться.

А сбывшимися сказки не бывают,
Несбывшиеся сказки - забываю.
И больно мне, но я не унываю -

Я старый сказочник, я много сказок знаю.

Медведи и инопланетяне. Из приключенческого романа "Береговой клиф".

"Русский охотничий журнал", №7.

У костра начался неспешный светский разговор местных жителей. И начался он с медведей. Юрий уже успел сделать вывод, что тут, на этом побережье, все разговоры медведями начинаются и заканчиваются.

Как в Лондоне погодой, если судить по английским детективам.

Нынешний разговор про медведей начался с весновки.

Дедка Демка пожаловался, что медведи лезли на место отела оленьего стада как из-под земли - «как черви» - выразился он.

- Телят восемь отбили и сожрали, - грустно резюмировал он. - И откуда их столько берется? Я с сороковых годов столько не помню.
- Это как раз понятно, - хмыкнул Соловей. - При советской власти здесь было полно оружного народа. Вот вы, пастухи, к примеру. Сколько стад было в Нямском совхозе? Правильно, тринадцать. В каждой бригаде человек по десять, у каждого мелкан, ружье и штуки три карабина на всех. Кроме них — геологи, всякие там изыскатели. На вездеходах, а геофизики — те даже на вертолетах. И карабин там был у каждого каждого. Далее — вокруг любого поселка была построена целая система — как бы сейчас сказали — ин-фра-струк-ту-ра — с демонстративным презрением к данному слову произнес Соловей. - то есть — рыббазы, засольные цеха, сенокосные станы, мелкие лесосеки, ле' дники... И в каждом месте — ружье, а то и несколько. А самое главное — к ружьям этим прилагались люди, которые с этими ружьями обращаться умели. Которые всю жизнь только в лесу и на берегу жили. А как поселки развалились, эта инф-ра-струк-ту-ра (на этот раз Соловей ухитрился вложить в это слово столько классовой ненависти, что бабка Терентьевна чуть не выронила чайник) посыпалась, и место для медведей освободилось. Вот они и развелись здесь в невиданном множестве.

- Медведи, - теперь Соловей смотрел уже на Маканина, видимо, пытаясь довести до него какую-то истину — они как инопланетяне. Могут они то же самое что и большинство людей. Места им и нам нравятся одни и те же. Жрут — то же что и люди, только с вариациями. Хорошо понимают, что если что-то отобрать у себе подобного — ну, у человека или другого медведя — экономически гораздо более эффективно чем добывать это самому. Если б они еще объединяться умели — нас бы они точно с этой планеты вышвырнули. Но не умеют. Это их главнейший, с медвежьей точки зрения, недостаток. Есть у них и некоторые преимущества перед Человечеством. Моралью не связаны — раз. Друг друга жрать приучены — то есть, на самообеспечении могут при необходимости находиться. Но что самое главное — ни мы с ними никогда общего не найдем. Ни они с нами. Поэтому и приходится с ними разговаривать — через прорезь прицела — и он деловито похлопал по прикладу лежащего тут же рядом отреза. Надеюсь, ты с ними по всей пролетарской строгости обошелся, - обратился Соловей уже к дедке Семке.

- А как же! - радостно вскинулся дедушка. - Шесть штук там и положил, на сопках. Я их, как вижу, что точно убью — так сразу стреляю!