August 13th, 2015

Юлий Ким. Куда ты скачешь, мальчик...

Куда ты скачешь мальчик, кой черт тебя несет.
И мерин твой хромает, и ты уже не тот.
Да что за беда, да что за беда, да что за беда ей богу.
Поеду понемногу, авось да повезет.

Куда ты скачешь мальчик, темно уже в лесу.
Там бродят носороги с рогами на носу.
Да что за беда, да что за беда, да что за беда ей богу.
Поеду понемногу, хоть кости растрясу.

Чего ты ищешь, мальчик, каких таких забав?
Цветочки все увяли, а травку съел жираф,
Да что за беда, да что за беда, да что за беда ей богу.
Поеду понемногу, хотя во всем ты прав, а я неправ.

Куда ты скачешь. мальчи, куда ты держишь путь?
Всю жизнь ты то и дело скакал, а толку чуть.
Да что за беда, да что за беда, да что за беда ей богу.
Поеду понемногу, куда? Куда нибудь.

Еврейский музей и Центр толерантности.

Ну... Сегодня по экспозиции и применённым в ней решениям - лучший из виденных мной музеев в Москве.

Очень рекомендую всем сходить.

Не стоит судить о нём по моим айфонофото - это будет как Рабинович напел Бетховена.

IMG_2090.JPG

FullSizeRender-30.jpg

FullSizeRender-38.jpg

Collapse )

Ещё про татуировки на руках. На этот раз - мужских.

Вдогонку ко вчерашнему посту о татуировках на женских руках. Тут меня мягко осудили за то, что говоря о татуировках на женских руках, я стыдливо опускаю вопрос о татуировках на руках мужских.

Так вот.

Collapse )

Про штампы.



Вот любят у нас употреблять выражение, преимущественно, с осуждающим привкусом.

А ведь мы практически всё делаем по штампам, и новаторство заключается, максимум, при переходе с одной системы штампов на другую.

Компьютеризация, кстати, этому очень способствует - она, можно сказать, штамповку ввела в самый массовый оборот и в ту категорию людей (творческих), которая изначально  была ей относительно чужда.

Постмодернизм - это вообще игра штампами, которая является искусством.

Когда в кино или художественной книге какой-нибудь добрый человек задумывается о, дескать, нестандартном решении, я, с ехидцей, гадаю, какой кубик с каким штампиком он вытащит из коробочки на этот раз.

Думаю, мы с по-настоящему нестандартными решениями сталкиваемся считанное количество раз в жизни.

Да и то не в каждой.

Кстати, это не есть плохо. Жизнь, построенная на штампах, предсказуема.

Маккавити об аннексии Кореи Японией.



Вообще вся книга у него вполне интересная, но эти два фрагмента вообще любопытны с точки зрения тогдашних умонастроений и международного права.

Убийство Ито не только усилило негативный имидж корейских террористов, но и изменило баланс внутри Японии. Сам Ито, как мы уже упоминали, был сторонником не аннексии, а протектората, и стремился усиливать позиции Японии в стране медленно и постепенно. Однако после его смерти в правительстве Японии взяли верх сторонники аннексии, и запущенный механизм закрутился на полную скорость и силу.
Начиная с 4 декабря 1909 г. Ильчинхве направило в адрес императора Кочжона, генерального резидента и главы кабинета серию петиций «от имени миллионов членов Ильчинхве» - с требованием немедленного слияния двух стран. Было также выпущено обращение к корейскому народу, убеждающее его в покорном принятии японского подданства.
...
В январе – марте 1910 г. японские власти получили еще 13 петиций с просьбой о скорейшей аннексии. Традиционно их полагают поддельными или инспирированными самими японцами, но мы уже знаем, что вся страна, как один человек, против протектората не выступала. Члены Ильчинхве, наоборот, агитировали за скорейшую аннексию, мотивируя это тем, что Корея и так является независимым государством только по названию, и необходимо просто зафиксировать де-юре ситуацию, которая существует де-факто[2]. Количество сторонников этой точки зрения было весьма значительным, о чем свидетельствует хотя бы такой пример. В августе 1911 г., уже после аннексии, когда «сабельный режим» проявился достаточно сильно, группа прояпонски настроенных корейцев преподнесла японскому императору торжественный адрес с выражением благодарности за оказанные благодеяния. За 6 месяцев эта группа собрала 250 тыс. подписей, которые были сведены в 53 тома. Хотя националистическая пресса долго и активно разоблачала эту акцию, заявляя, что 250 тыс. – это не 20 млн., и что подписи были получены обманом и угрозами, факт остается фактом[3].


И ч. 2.

Понятно, что и по поводу протектората, и по поводу аннексии существуют длительные прения, цель которых – доказать незаконность этого акта. На основании того, что корейский император не подписал договор, и на документ так и не была поставлена государственная печать Кореи[1], корейские и не только исследователи доказывают, что аннексия была не законна. И вправду, в современной системе международных отношений аннексия не признается как принцип взаимоотношений между государствами, в основе которого лежат агрессия и нарушение суверенных прав государства. Также, дипломатические соглашения считаются недействительными в случае, если представитель одной стороны подвергался угрозам со стороны другой. Однако данная норма относится к современным положениям международного права, которое значительно отличается от международного права, существовавшего до конца Второй Мировой войны.

При рассмотрении вопроса законности протектората Японии над Кореей или ее аннексии следует избегать т.н. «послесуждения», когда действия тех или иных исторических личностей оцениваются с точки зрения современных моральных и правовых норм[2].
Надо помнить специфику международного права, которое изменяется в зависимости от господствующих трендов международной политики и типа общественной системы, в котором оно функционирует. Так что давайте вспомним, какие догмы господствовали в нем тогда.
Во-первых, это т.н. «немецкая доктрина внешнего государственного права», известная также как нигилистическое направление. Таковая оправдывала политику силы и утверждала, что поскольку в международных отношениях нет власти, стоящей над государством и способной принудить его соблюдать правила, нормы международного права являются лишь моральными предписаниями, не обязательными к исполнению.
Во-вторых, это принцип легитимизма, в рамках которого внешние силы (точнее, цивилизованные державы) могли вмешиваться во внутренние дела других стран, если их правительства были не способны навести у себя порядок.
В-третьих, оставалось узаконенным право государств на войну и территориальные захваты. Международных договоров, либо иных актов, закрепляющих на данном историческом этапе принципы невмешательства во внутренние дела государств, не существовало. А раз не существовало официально принятых норм, эти нормы нельзя было и нарушить.
В-четвертых, существовало неформальное разделение на цивилизованные и нецивилизованные народы, - вторые были объектом колониальной экспансии, и принципы суверенного равенства государств на них не распространялись. Международное право того времени предоставляло метрополии полную власть над колонией, и подписание соглашения с таковой было чистой формальностью, не регулировавшейся «цивилизованными» международными нормами.
Потому ни неравноправные договоры, ни протекторат, не воспринимались как действия, заслуживающие осуждения: кстати, Российская империя на тот момент имела протекторат над Хивой и Бухарой.