February 17th, 2016

Светлана Никифорова (Алькор). Попытка перемен.

Как хотелось этот мир переменить!
Ну, не в силах мы былое забывать!
Переброшена невидимая нить –
Нам ее ни перегрызть, ни оборвать.
Кости брошены. И, видимо, давно.
Кости брошены. А кто же их бросал!?
И меня опять не спрашивают, но
Я б, наверное, бросок переиграл.

Я законы бытия видал в гробу,
Но они меня сильнее во сто раз:
Из колоды тащим за руки судьбу,
А она опять обратно тянет нас!
Но когда зависнет в воздухе бросок,
И безвременье застынет за спиной –
Бой часов перебирается в висок,
И судьба играет заново со мной.

Как хотелось этот мир переменить,
Но не в силах мы былое забывать.
Переброшена невидимая нить –
Нам ее ни перегрызть, ни оборвать.
Мы сегодня смотрим издали назад,
Но в любой попытке что–то поменять
Как бы нам не отказали тормоза,
Как бы нам не перессориться опять!

Как хотелось этот мир переменить...

Не люблю я пословицы и поговорки.



Назваю их "мудростью нищих". Много с чем в них не согласен. Но есть одна, в справедливости которой убеждаюсь постоянно, хотя, как раз именно с ней не согласны очень многие.

"Муж и жена - одна сатана".

Всякий раз, когда я вижу предельно разнящиеся пары - муж флегма, жена - истерик; она - умница, тихая, он - агрессивный дурак - я присмотрюсь-присмотрюсь - и вижу, что в той или иной степени эти черты - общие. И совершенно однозначно по одному человеку можно судить по другому.

Естественно, все эти наблюдения касаются пар, проживших вместе не менее десяти лет.

На стенде "Русского охотничьего журнала" на ВДНХ (павильон 69, стенд 212)

KLIFFF.jpg облога_январь.jpg



кроме наших журналов и сборника приключенческих очерков природы и нравов "Береговой клиф" будут еще и остальные книги киоска "Русского охотничьего журнала" - "Моя жизнь в лесу и дома" Валентина Сергеевича Пажетнова - "Медвежьего дедушки", "Весенняя охота на гуся или бегство от себя к себе", "Мохнатый бог", ""Сибирская книга", "Следы зверей и птиц" и многие другие.




Кстати, к "Береговому клифу" написал предисловие известный натуралист и телеведущий Иван Затевахин...

Для некоторого понимания разницы объемов интереса (и, соответственно, рынка).

На первом фото - Ева Шоки, дочь Джима Шоки, очень известного охотника, занимающаяся промоушеном всякой охотничьей снаряги и охоты как образа жизни. США.

ева.jpg

На втором - фото из российской группы" Охота, рыбалка, оружие, снаряжение, активный отдых!" в ФБ, собравшая одно из самых больших количеств лайков.

Охота и рыбалка.jpg

Про охотника Фому. Ледоход.

ледоход_закат_убиенка.jpg

В этот же год Фома познакомился с другим колоссальным явлением природы.
Дело случилось в середине мая, ближе к его концу. Как всегда, мысль о том, что на другом берегу в связи с малопонятными проблемами гидрологии надо чуть-чуть сместить в сторону конец водомерного троса, пришла ребятам уже тогда, когда поверх льда весело бежала вода, но толщина ледяного панциря ещё составляла полтора метра и это было хорошо видно в проруби. Как я уже говорил, для всех сотрудников метеостанции это был первый год на Севере, и всем им до попадания на Омолон не приходилось жить на берегах больших рек, а потому им казалось, что такой лёд не сможет растаять даже через месяц.

Снег поверх льда уже был густо напитан водой, и поэтому идти на ту сторону вызвался Фома – как самый длинноногий из сотрудников. Он собрал в мешок инструменты, надел длинные болотные сапоги, накинул поверх рубахи ватную фуфайку и как был, без шапки, двинулся вброд через ледяную кашу на другой берег реки, прощупывая пешнёй промоины.

Ширина Омолона в этом месте около трёхсот метров. Фома неторопливо перебрёл полосу снежной каши, оставляя за собой чернильно-синий след, вылез на обрывистый противоположный берег и занялся тросом.

Надо сказать, что Фома всегда с большим удовольствием уходил с метеостанции, где почти всегда каждый из сотрудников был на виду как минимум ещё одного человека. «Кругом тайга, а спрятаться негде», - шутили ребята по этому поводу между собой. Не то чтобы ему не нравились его коллеги – просто Фому угнетала сама мысль, что в своей работе можно быть от кого-то зависимым.

Поэтому, перевязав трос, он не спешил возвращаться. Найдя укрытую от ветра проталинку, он собрал сухих веток, развёл костерок и поставил на огонь пустую консервную банку, служившую чайником. Из-за высокой бровки он не видел ни самой реки, ни расположенной за ней метеостанции.

В какой-то момент ему вдруг показалось, что с вершин недалёких сопок срывается ветер. Надо сказать, что на обширных пустых просторах человек сперва слышит приближение ветра, а уж потом ощущает его. Вот и здесь – Фоме показалось, что он слышит сильный поток ветра и этот ураган движется в нескольких километрах от него. Натренированным за многие дни капканного лова ухом Фома различал, как гнутся и потрескивают под напором стихии деревья, как ломаются ветки и рушатся отдельные лесины. И поверх всего этого неравномерного, неясного, но очень устрашающего гула Фома вдруг услышал странный звон будто бы тысяч подвешенных на ниточках металлических трубочек, ударяющихся друг о друга, – динь-динь-динь… Гул, хруст и сопровождающий их звон приближались. Фома встал, вышел на кромку реки – и понял, что сегодня на метеостанцию он уже не попадёт.