April 27th, 2016

Булат Окуджава. Улица моей любви.

Закрывают старую пивную.
Новые родятся воробьи.
Скоро-скоро переименуют
улицу моей любви.

Имечко ей звонкое подыщут,
ласково, должно быть, нарекут,
на табличку светлую подышат,
тряпочкой суконною потрут.

Но останется в подъездах
тихий заговор моих стихов,
как остались девушки в невестах
после долгих войн, без женихов.

А строитель ничего не знает,
то есть, знает, но не признает.
Он топор свой буднично вонзает,
новый вид предметам придает.

Но по-прежнему и неспроста ведь
мы слетаемся как воробьи --
стоит только снегу стаять --
прямо в улицу своей любви,

где асфальт придуман просто,
голубеет, как январский наст,
где воспоминанья, словно просо,
соблазняют непутевых нас.

Автобусное.

Две старушки в голос общаются в автобусе.

- Ивановне в воскресенье в храме плохо стало. Скорую вызывали, батюшка говорит - неспроста - бес в ней сидит, не дает службу стоять.
Вторая:
- И я говорю - не все с ней хорошо, чаще б ходила - глядишь, беса б не попустила. А так - причащай ее, не причащай - так бес ее и утащит.

И стали очень радостно нечто бесологическое обсуждать. При этом ни малейшего сочувствия к злосчастной Ивановне в сем диалоге не наблюдалось - типа сама беса в себе заселила, вот и живи с ним...

Интересно, вчера только в фейсбуке читал про аналогичные закидоны, еще подумал - каковы люди затейники...

Много стало в наши дни неопознанной фигни.

Вот иногда слушаешь кого-нибудь, слушаешь - вроде как всё правильно говорит, мысль за мысль цепляется, построения какие-то строятся...

А потом вдруг - бац - всего, может, два слова в середине каких-нибудь, проскочит - и понимаешь, что фигня фигнёй всё это славное словоговорение, ничего человек в предмете не понимает в принципе, и не в состоянии - ибо базис отсутствует.

"Много стало в наши дни непознанной фигни".