August 18th, 2016

Бонд. Корякский Джеймс Бонд. Отрывок из приключенческого романа "Большой побег".

— Ты живой? — голосом госбезопасности заговорил старенький «Карат». И столько было неподдельной боли, переживания и искреннего сочувствия в его голосе, что Маканин едва удержался, чтобы не хряпнуть окаянный прибор о ствол лиственницы.

И забыть навсегда о его существовании.

Лучшие новости — отсутствие новостей.

— Я уже тут чёрт-те что подумал, — продолжал мягко увещевать его «Карат» искажённым до весьма слабой узнаваемости голосом капитана Володина. — Из Булгуняшки катер уже думал просить, твой труп на устье Хараулаха вылавливать… Нашли золото-то?

Ну и вот как можно ответить такому идиоту?

— Нет, не нашли ещё. Пока знаки ищут.

— Ты сам знаки ищи. Которые они не заметят, может. Ты местный, они нет, всё замечать лучше должен. Может, они что пропустят, ты им не говори, потом я рапорт напишу, проведём свои изыскания, выкопаем и изымем. Тебе положена четверть от стоимости по банковскому курсу, учти.

Маканин вякнул в микрофон нечто нечленораздельное, долженствующее обозначать, что-де связи нет.

— Маканин, ты там не падай духом,— голос капитана отечески окреп. — И не расслабляйся. По дороге тебя ждёт наш человек. Он всё знает, ты от него все инструкции получишь.

— Какой такой «наш человек»? — Юрий чуть не проглотил гарнитуру от изумления. — Здесь по дороге всего одно место с людьми осталось — рыбалка на Каплиной щеке. И человек там всего один, я так понимаю…

— Вот это, Маканин, и есть наш человек, — ещё более ласково пропела радиостанция «Карат». — Для всех он рыбак, забулдыга, а на самом деле — внештатный сотрудник. Георгий Жорин его зовут. Не забудь представиться: от капитана Володина, — он тебе всё расскажет…

И отключился «Карат» от связи, заставив Маканина буквально клацнуть зубами от удивления.

Снял Юрий антенну с лиственницы, собрал, крадучись, радиостанцию и пошёл обратно к лагерю, словно бы с разведки пути.

Стыдно ему, конечно, было за то, что приходилось маяться такой фигнёй и освещать ФСБ каждый шаг весьма симпатичного пана Зайончковского и уж вообще небесно-замечательной пани Ивоны — но куда денешься? Кроме того, как человек государственный, он понимал, что вреда от этой секретной активности ни ему, ни его подопечным никакого особо не будет (за исключением бездарно потраченного времени, разумеется). Ну, занесут тебя и твои действия в три-четыре журнала донесений, ну, пройдёшь под какими-нибудь секретными кличками в неких совершенно секретных рапортах — убудет от тебя, что ли? Но вот наличие внештатного сотрудника ФСБ на этом унылом краю Земли всерьёз рушило общую картину мироздания Юрия Маканина.

Потому он уныло вернулся на стан, спрятал рюкзак с радиостанцией в какой-то дальний мешок, после чего навернул вкуснейшей ухи из свежего хариуса, сваренной прекрасными ручками панны Ивоны, и… нет, конечно, Маканин от всей души похвалил кулинарный талант своей попутчицы и даже отдал должное тому, что она сама сняла рыбу с кукана, почистила её и, точно как говорил Маканин, опустила на три минуты в кипяток, потом вытащила первую порцию, опустила туда вторую, и так до трёх раз, а потом добавила во взвар лук и перец — ну вот точно, как ты, Юрусь, учил… Но вот ничего не мог с собой поделать. Стоял у него перед глазами грязный, заплёванный, задымленный балок — обычная база рыбаков в тех местах; а в ней, в этой базе — джентльмен в безупречно белой рубашке, смокинге и галстуке бабочкой, с «Вальтером ППK» во внутреннем кармане.

Бонд. Джеймс Бонд.