November 13th, 2016

Юрий Визбор. Снегопад.

И ты приди сюда и в холод и в жару
На высокую планету простаков.
Розовеет к вечеру Донгуз-Орун,
И Эльбрус пошит из красных облаков.

И снегопад на этом свете, снегопад.
Просыпаются столетия в снегу.
Где дорога, а где мелкая тропа,
Разобрать я в снегопаде не могу.

И ты представь, что не лежит вдали Москва
И не создан до сих пор еще коран,
В мире есть два одиноких существа -
Человек и эта белая гора.

Но с вершины через скальные ножи
Ты посмотришь вниз, как с мачты корабля.
Под ногами что-то плоское лежит
И печально называется Земля.

В такую погоду...

...в очередной раз хочется встать на лыжи...

Мешает этому только осознание того, что таких дней как сегодня на зиму приходится, ну, десятка полтора, и редкие из них лягут на выходные, в которые я не занят.

Виш-лист.



В принципе, начинается период, когда Мироздание задумывается о подарках.

То есть, подарочки-то я не против принять в любое время года и суток, но коль уж впереди маячит славная череда йольско-христианских праздников - то сейчас самое время напомнить МРЗД о своём существовании.

Итак:

1. Nikon D500

2. Фоторюкзак с отделениями для камеры с телевиком, штатива, камеры с коротким объективом и куртки. Waterproof, естественно же, и крепок. Отделения для ноута не надо - баловство это.

3. Бинокль карманный восьмикратный.

4. Ножи в количестве сколько угодно и любые. Но, дорогое, Мироздание, желательно, этнику.

5. Мультитул от Leatherman или Gerber - положил бы его в коробку НАЗа.

6. Пули 30 калибра в любом количестве.

7. Погон винтовочный в стиле western.

8. Мелкие патронташики карманные и поясные под 22.LR, .308 Win и .30-06 SPRGN в ассортименте.

9. Виски с острова Айла в ассортименте.

10. Чай чёрный коллекционный и посуду под него.

11. Шляпы с полями под 56 размер головы - что-то мой набор поизносился...

Новое знание. Малоизвестные и неизвестные романы Германа Мелвилла.



Из новых комментариев к моему старому посту о Германе Мелвилле, узнал о его малоизвестных в России романах ("Марди и его путешествие туда", 2013; "Маскарад или Искуситель", 2016); а также о непонятной истории с романом "Остров Креста". В любом случае отыщу "Марди" и "Искусителя".

Комментарии, из которых я узнал об этих книгах тоже весьма поучительны.

"После публикации в 2016 году русского перевода романа Германа Мелвилла «Confidence-man: his masquerade (Маскарад, или Искуситель)» появилась версия, свидетельствующая о том, что главная идея «Мастера и Маргариты» - философия Сатаны – была подсказана вышеуказанной книгой. «Маскарад», очевидно, прочитала и перевела Булгакову его вторая жена Любовь Белозерская, хорошо знавшая английский язык и англосаксонскую литературу. Булгаков настолько проникся идеей и фабулой романа Мелвилла, что не мог отказать себе в стремлении «отбить мяч» после пятидесятилетнего писательского забвения великого и забытого, но возрождаемого в 1920-х годах творчества гениального американца. Даже первые варианты названий булгаковского романа совпадают с переводом названия книги Мелвилла.
Так например, многие детали у Мелвилла и Булгакова либо одинаковы, либо абсолютно противоположны. Воланд появляется на закате, а Сатана под личиной кудрявого блондина - на рассвете. Месяц ниссан (апрель) у Мелвилла конкретизируется до точной даты – Первого апреля, Дня дурака. В «Маскараде» диалог Сатаны со студентом об исторических хрониках напоминает разговор Воланда и Берлиоза на Патриаших прудах, а диалог Азазелло с Маргаритой построен в ритме диалога Сатаны с благотворительницей, единственным женским персонажем «Маскарада». Надо отметить, что «Маскарад» почти целиком состоит из диалогов, напоминая своим построением пьесу. И не случайно булгаковский застывший пруд выступает антитезой могучему течению великой американской реки. У Мелвилла Сатана путешествует на корабле, а Воланд, словно по русской поговорке, появляется в Москве, чтобы устроить бал – сходит «с корабля на бал». Более того, слово «маскарад» по своей сути уже означает костюмированный бал, который Булгаков переносит е с водной глади Миссисипи на российскую сушу. И таких сопоставлений открывается довольно много для того, чтобы понять: Булгаков заразился своей идеей на волне интереса к творчеству Мелвилла, пришедшей в литературный мир в 1920-х годах".