December 6th, 2016

Юрий Визбор. Одинокий гитарист.

Одинокий гитарист в придорожном ресторане.
Черной свечкой кипарис между звездами в окне.
Он играет и поет, сидя будто в черной раме,
Море черное за ним при прожекторной луне.

Наш милейший рулевой на дороге нелюдимой,
Исстрадав без сигарет, сделал этот поворот.
Ах, удача, Боже мой, услыхать в стране родимой
Человеческую речь в изложеньи нежных нот.

Ресторан полупустой. Две танцующие пары.
Два дружинника сидят, обеспечивая мир.
Одинокий гитарист с добрым Генделем на пару
Поднимает к небесам этот маленький трактир.

И витает, как дымок, христианская идея,
Что когда-то повезет, если вдруг не повезло,
Он играет и поет, все надеясь и надеясь,
Что когда-нибудь добро победит в борьбе со злом.

Ах, как трудно будет нам, если мы ему поверим...
С этим веком наш роман бессердечен и нечист,
Но спасает нас в ночи от позорного безверья
Колокольчик под дугой - одинокий гитарист.

Вот так и рождаются Соросы. История от Андрея Ланькова.

На днях разговариваю с северкорейским бизнесемном (бывшим), колторый несколько лет назад переехал на Юг. В одном из крупных северокорейских городов у него было несколько кораблей, ловили рыбу, продавали в Китай. Уехал на Юг из-за семьи: у сына обнаружились большие способности и огромный интерес к математике, его надо было учить. Сам мужик несколько скучает – на Юге он и живёт хуже (на Севере он был средне-крупная буржуазия, с доходами несравнимо выше средних, а на Юге он малоквалифицированный рабочий). Однако сын – растущее дарование, учится в хорошем университете, на математическом, а дочь консерваторию закончила.

Но дело не в этом. Говоря о своей жизни в СК, мужик рассказал, что он в своё время стал в частном порядке платить школьной математичке своего сына зарплату. Он ей отправлял по 40 кг риса в месяц (в полтора раза больше стандартного пайка кимирсеновских времён), купил ей телевизор, рисоварку и компьютер, и регулярно отправлял рыбу. Для него, с полусотней работников, это были, в общем-то, совсем не деньги. Подразумевалось, что тётя не будет торговать на базаре, как торгует большинство учителей, которые на официальную зарплату, не могу жить физически, а будет вместо этого заниматься своим прямым делом – учить детей, уделяя особое внимание сыну донора – «особое» не в смысле завышенных оценок, а в смысле репетиторских занятий. Говорит, что в хорошей школе, в которую ходил его сын, подобное частное обеспечение учителей богатыми родителями – дело обычное.

Очень всё по-корейски: и отношение к учителю, и представление о том, чтоб быть математиком – круче, чем бизнесменом, и инициативное решение социальных задач «снизу» (впрочем, последняя черта, скорее, северокорейская)