August 19th, 2017

Александр Городницкий. Комаровское кладбище.

На Комаровском кладбище лесном,
Где дальний гром аукается с эхом,
Спят узники июльским легким сном,
Тень облака скользит по барельефам.
Густая ель склоняет ветки вниз
Над молотком меж строчек золочёных.
Спят рядом два геолога ученых —
Наливкины — Димитрий и Борис.
Мне вдруг Нева привидится вдали
За окнами и краны на причале.
Когда-то братья в Горном нам читали
Курс лекций по истории Земли:
"Бесследно литосферная плита
Уходит вниз, хребты и скалы сгрудив.
Все временно — рептилии и люди.
Что раньше них и после? — Пустота".
Переполняясь этой пустотой,
Минуя веток осторожный шорох,
Остановлюсь я молча над плитой
Владимира Ефимовича Шора.
И вспомню я, над тишиной могил
Услышав звон весеннего трамвая,
Как Шор в аудиторию входил,
Локтём протеза папку прижимая.
Он кафедрой заведовал тогда,
А я был первокурсником. Не в этом,
Однако, дело: в давние года
Он для меня был мэтром и поэтом.
Ему, превозмогая легкий страх,
Сдавал я переводы для зачета.
Мы говорили битый час о чем-то,
Да не о чем-то, помню — о стихах.
Везде, куда ни взглянешь невзначай,
Свидетели былых моих историй.
Вот Клещенко отважный Анатолий, —
Мы в тундре с ним заваривали чай.
Что снится Толе — шмоны в лагерях?
С Ахматовой неспешная беседа?
В недолгой жизни много он изведал, —
Лишь не изведал, что такое страх.
На поединок вызвавший судьбу,
С Камчатки, где искал он воздух чистый,
Метельной ночью, пасмурной и мглистой,
Сюда он прибыл в цинковом гробу.
Здесь жизнь моя под каждою плитой,
И не случайна эта встреча наша.
Привет тебе, Долинина Наташа, —
Давненько мы не виделись с тобой!
То книгу вспоминаю, то статью,
То мелкие житейские детали —
У города ночного на краю
Когда-то с нею мы стихи читали.
Где прежние её ученики?
Вошла ли в них её уроков сила?
Живут ли так, как их она учила,
Неискренней эпохе вопреки?
На Комаровском кладбище лесном,
В ахматовском зелёном пантеоне,
На травяном и каменистом склоне,
Я вспоминаю о себе самом.
Блестит вдали озерная вода.
Своих питомцев окликает стая.
Ещё я жив, но "часть меня большая"
Уже перемещается сюда.
И давний вспоминается мне стих
На Комаровском кладбище зелёном:
"Что делать мне? — Уже за Флегетоном
Три четверти читателей моих".

Жуткой силы строфы.

Что-то я почувствовал что некомфортно себя ощущаю...

...употребляя слово "пидарасы" как ругательство.

В общем-то, я джентльмен не мнительный, но тут меня что-то клинить начало. Особливо я припоминаю как к нам в Кедровую падь родители на перевоспитание отправили отправили мальчика с альтернативной ориентацией, и как его восприняли при этом сельские трактористы.

Так вот.

Уточняю.

Я - совершенно точно НЕ ГОМОФОБ.

Но я употребляю и буду употреблять слово "пидарасы" (кстати, как и "жыды", "хохлы") в той коннотации, в какой я привык.

То есть автоматически могу сказать "Добрый человек" совершенно не задумываясь о его сексуальной ориентации.

Очень хочется, чтобы я этим постом никого не оскорбил.

Кстати, если всё-таки оскорбил - отключайте, видимо, давно пора.

В конце концов это мой дневник, ёпта, или не мой...

Какой самый популярный регион в России в охотничьем плане?

Я вот решил систематизировать все охотничьи отчёты, которые были опубликованы за пять лет в нашем журнале.

Как вы думаете, какой административный регион оказался наиболее привлекательным с точки зрения охотников, публикующих отчёты в нашем журнале?

Комментрарии скрою, потом открою.

Стрелки медвежьего берега.

высматривает медведя.jpg

Читатели начинают меня спрашивать - а где можно прочитать повесть "Стрелки медвежьего берега" целиком; или купить книгу?

Отвечаю: повесть "Стрелки медвежьего берега" ещё не дописана. Последняя часть её планируется к публикации в "Русском охотничьем журнале" в №10 за 2017 год.

Она ежемесячно выходит в РОх с марта 2017.

Возможность выхода её отдельной книгой - рассматривается, но только вкупе с каким-то ещё новым произведением.

А новое произведение мне писать некогда - очень много административной организационной работы.