January 11th, 2018

Юрий Кукин. Гонимые ветром.

Не надо, не надо, не думай об этом!
Все, что тебя мучит, осталось вдали.
Уходим, уходим, гонимые ветром,
По гребням Памира, по крыше земли.
Усталость спасет от ненужных сомнений,
И холод поможет заботы забыть,
И склонятся, сдвинув морщинами тени,
Серебряных гор утомленные лбы.


Фантазия ветра уродует камень,
Капризной судьбы ненадежна рука.
Струна километров звенит под ногами,
И горные реки взрезают века.
А утром, при первом же всплеске рассвета,
Когда открывает глаза красота,
Уходим, уходим, гонимые ветром,
По пыльным дорогам, по снежным хребтам...
Уходим, уходим, гонимые ветром,
По пыльным дорогам, по снежным хребтам...

Кто рано встаёт, тому Бог даёт...

Говорит пословица.

А кто рано вышел на работу - то есть, 9 января - имеет все возможности подготовиться к реальному началу нового производственного года (который, как всегда, стартует не раньше середины месяца) с чувством, с толком, с расстановкой.

Соломки где надо подстелить, планы-графики построить, к нежданчикам поприготовиться...

Бернард Корнуэлл. Интервью журналу «Westerner», июнь 2017 года



Корр: Расскажите о своих новых проектах.
К: Я только что завершил книгу, но не думаю, что она вас заинтересует. В следующем году я вернусь к «Саксонским хроникам».

Корр: Как я помню, Утред все-таки попал в Беббанбург. Куда он теперь отправится?
К: Основная история — это создание Англии, но до этого еще пара десятков лет. Будь вы в Англии году эдак в 900-м, никто бы и не понял, что вы под этим словом подразумеваете — Англия. Они появится через тридцать четыре года. Появится в битвах. Остаток саги — как продолжится эта война и чем закончится.

Корр: А как ваша история пересекается с настоящей историей?
К: Довольно свободно, потому что о том периоде мы знаем не так уж и много. У нас есть источники вроде Англо-саксонских хроник, есть жизнеописание короля Альфреда, написанное при его жизни, но помимо этого и парочки других хроник практически ничего и нет.
Можно сказать, что большая история — то, как создавалась Англия — вполне достоверная, но поверх неё — просто горы вымысла. Большинство исторических романов рассказывают две истории: большую — например, борьбу Юга в Гражданской войне — и маленькую — может ли Скарлетт уберечь Тару. Нужно всего лишь совместить их.
Маленькая история, полностью вымышленная, выходит на передний план, а фоном всего действа выступает вполне реальная история, но поскольку о ней так мало что известно, я могу творить все, что захочу.

Корр: Так вы не большой поклонник документалистики?
К: Именно! Я её и так постоянно читаю. Я написал одну документальную книгу. Думаю, этого достаточно.

Корр: Вы удивлены успехом «Саксонских хроник»?
К: Мне это приятно. Не забывайте, я очень стар и написал кучу книг. Так что «Саксонские хроники» последовали за другими успешными романами. В этом смысле читатели, и слава богу, многочисленные, доверились мне, и я попробовал обратиться к этой теме. И похоже, им понравилось.

Корр: Когда вы начали писать, скажем, первые книги о Шарпе, что вас окружало?
К: Отчаяние.
Вот что тогда произошло. В 1970-х у меня была хорошая работа на телевидении — главы подразделения ВВС в Северной Ирландии. И в Эдинбурге мне повстречалась блондинка-американка. По семейным причинам она не могла жить в Британии, а у меня вообще отсутствовали родственные связи, так что я сказал: «Не волнуйся, дорогая, я перееду в Америку».
Но американское правительство отказало мне в гринкарте, и мне пришлось найти что-то, что не требовало их разрешения, ну, я и сказал: «Не волнуйся, дорогая, я напишу книгу». И вот я здесь, уже тридцать семь лет как женат и более пятидесяти написанных книг.
Просто полное безумие! Говорили, что же я напишу? Мне всегда нравились книги С.С. Форестера о капитане Хорнблауэре. К 1980-му году Форестер уже закончил всю серию, а эпопея Джека Обри, думаю, только начиналась. Много кто тогда писал о сражениях британского флота с французами, и я подумал: «Странно, что никто не делает то же самое про британскую армию».
И я решил, это же дыра на книжной полке. Мне нужно написать про сухопутного Хорнблауэра. Вот так. Вышло так, что дыра-то на полке была, но если бы я не встретил Джуди, то не думаю, что написал бы всё это.
У меня была хорошая работа. Мне было тридцать шесть, я руководил целым регионом для ВВС. Потом работал бы... Ну, не знаю... Может, выпускающим редактором на каком-нибудь телеканале. Съел бы кучу приветственных обедов, растолстел бы и отбросил копыта.
Нужна неимоверная вера в себя, чтобы бросить хорошо оплачиваемую работу и рискнуть всем, чтобы написать нечто, к чему публика отнесется благосклонно.
Я всегда хотел писать романы, но ничего для этого не делал, так что встреча с блондинкой и явилась тем нужным мне толчком.

Береговой клиф. Ч. 8.

рука диавола.jpg

Кургузая серая посудина ткнулась в гальку, с носа ее упали деревянные дощатые сходни, и с борта судна посыпались коренастые мужики в камуфляже.

Двое сразу схватили Мусу и заломили ему руки за спину, трое побежали к производственному зданию, еще двое не торопясь пошли в дом.

– Рыбсобаки, – безразлично проговорил подошедший рядом невысокий крепыш в штанах «адидас» и черном рваном свитере, со шрамом на левой скуле. – Сейчас икру отбирать будут.

В подтверждение его слов один из державших Мусу размахнулся и ударил его под дых. Тут же подбежали двое других, схватили его за руки. Маканин дернулся вперед, но сзади кто-то схватил за плечи.

Обернулся.

Юра-Тюрьма.

– Не лезь, не твое это, – просипел он ему на ухо. – Это рыбнадзоры, покуражатся, несколько бочек с икрой отберут и уйдут.

– А что же Муса?

– Муса привычный, – продолжал сипеть Тюрьма. – Он потом всех зарежет. Только они того не знают…

– Это почему? – удивился Юрий.

– Потому что каждый раз новые. Эти опергруппы набирают из всякой сволочи – обычно менты уволенные, отсидевшие там, хулиганье местное. Они прошерстят берег, икры награбят, половину отдают начальству, половину пропивают. Потом в Город возвращаются рыбаки и потихоньку их кончают – то там, то здесь, то в сугроб вниз головой сунут, то в прорубь. Весной опять надо новые опергруппы набирать…

– А откуда их набирать-то, если все равно знают, что их зимой зарежут?

– Да молодые, сильные, тупые, сразу после армии обычно. Им кажется, что это с другими все случается, а с ними – нет. Ну уж куй им, – мечтательно сказал Тюрьма. – Помню, Семен Кибер как-то такого к печке проволокой привязал и печку под ним растопил. Несло потом по всему берегу, как свининой паленой.

От засольного цеха несколько фигур в камуфляже потащили белые кубики – контейнеры с икрой.

– Вот видишь, все обошлось, – успокаивающе сказал Тюрьма Юрию. – Полтонны где-то забрали, что снаружи лежало…

– А что – нельзя их здесь сразу зарезать? – возмущенно спросил Юрий.

– Ну что ты, – одновременно возразили Тюрьма с Батоном, – тогда сюда, на точку, инспектора поставят, он весь промысел нам спортит. А зимой – кто знает, кто их там порешил, то ли Муса, то ли Коблик, то ли тот же Сеня Кибер. А то, может, они и сами себя зарезали, так тоже бывает…

Трое ребят, избивавших Мусу, бросили его на гальку и пошли к сгрудившимся на косе мужикам.

– Не убегай – могут стрелять начать, – вполголоса предупредил Юру Тюрьма.


Полностью текст можно прочитать здесь.