kiowa_mike (kiowa_mike) wrote,
kiowa_mike
kiowa_mike

Category:

Приключения с медведями на острове Завьялова.

большой мих

Фото Арсения Кречмара

Прямо из Магадана, со стороны бухты Гертнера, виден остров Завьялова. Известнее он обитающими на нём медведями, а также экспериментом, который поставили здесь в годы Московской олимпиады. Эксперимент, напоминаю, ставили не из любопытства, а от человеческой простоты и жадности – так как это было одно из наиболее доступных заселенных медведями мест рядом с городом, сотрудники госпромхоза «Юбилейный прилетели туда на вертолёте и выбили всех медведей – на мясо и сувениры для Московской олимпиады. Тем не менее, медведи уже через год заселили остров в прежнем, изрядном, количестве, подтвердив тем самым то, что они способны вплавь преодолеть сорокакилометровое расстояние между островом и ближайшей точкой на материке.

На остров Завьялова мы попали уже на самом закате его активной жизни – рыбообрабатывающий завод в бухте Рассвет был закрыт и разрушен, какое-то время на его останки претендовало местное отделение Уссурийского казачьего войска. Войско построило на пирсе времянки и оставило на берегу неисчислимое количество листовок с изображением сабель и пистолетов по углам. Что было на этих листовках кроме упомянутых предметов я уже и не помню – но явно что-то очень угрожающее, вроде «не влезай – убьёт». Деятельность войска свернулась к строительству времянок и напечатанию листовок, после чего оно (войско) растворилось в дали светлой, как и положено любому фантомному образованию.

Ко всему надо добавить, что в соседней бухте располагался барак местной противочумной станции, а возле него на карте была отметка «карантин – 80 лет».

Мне нужно было снимать на острове медведей для некоего проекта Всероссийской государственной телерадиокомпании, который назывался «Живые алмазы российского Севера». В качестве первого алмаза был выбран медведь – с него и начали.

Здесь надо сразу сказать, что на острове Завьялова было всего одно место для лагеря на берегу моря – пресловутые развалины рыбозавода, они же – времянки казачьего войска. Туда же впадал ручей Рассвет, по которому шла горбуша.

Медведи шли по долине ручья Рассвет, проходили по территории бывшего рыбозавода и уходили в долину другого, безымянного, ручья, к большим горам, заросшим в изобилии кедровым стлаником. И те двести метров по берегу моря между двумя устьями как раз приходились на пресловутые «графские развалины».

Так как нашей задачей было не избегать медведей, а их снимать, то я принял эту данность с удовлетворением.
Когда наш катер подошел к берегу, из времянки выскочил человек и радостно забегал по пирсу. С удивлением я опознал в нём коллегу по Институту биологических проблем Севера. Который должен был ловить на острове полёвок для генетических исследований.

- Немедленно заберите меня отсюда, - категорически заявил он. – Мохнатые одолели. Каждый день, как смеркается. Вываливают несколько штук из-за гор. Времянку занимайте крайнюю, она покрепче. Я в ней баррикадировался, они дверь царапали, войти не смогли. А вообще у меня на столике перед окном шприц со спиртом лежит, это на случай, если он голову в окно засунет – я ему – спиртом в глаз! Не смертельно, зато чувствительно! Как я их, а?

Сел коллега на наш катер и уплыл на нём в даль светлую.

А мы – мы остались.

- Главное – удовлетворённо сказал я, - медведи на острове есть. И их тут, похоже, много.

Сказал, и дослал патрон в ствол, а три магазина по десять, десять и семь патронов рассовал по карманам натовской полевой куртки.
Вечером, как и предсказывал генетик, «они» появились. Выкатились втроём из моросящего сумрака, столь обычного по берегам Охотского моря. Двое здоровенных медведей и один средненький. Видимо, два самца и самка – был июнь и пора свадеб у косолапых ещё не отошла.
Теперь надо сказать несколько слов о «крепкой и надёжной» времянке, которую мы заняли.

Стояла она отнюдь не на берегу, как бы все могли подумать по незнанию тамошних реалий, а на единственной плоской поверхности той местности – дощатом пирсе, сколоченном из двухдюймой лиственничной доски. Но пирс этот был не насыпной, как большинство пирсов Охотского побережья, а – свайный. То есть. Построен он был на шестиметровых сваях, с учётом приливов и отливов, а также волнения Охотского моря. То есть, шестиметровые они были на самом удалённом от берега расстоянии. А там, где стояли казачьи сакли, высота над литоралью была около трёх метров. Поэтому половину времени под нами плескалось море, а вторую половину под нами днём орали чайки, а ночью…

Правильно.

Но обо всём по порядку.

Оператор, увидев зверей, сразу установил камеру, но сказал, что темно, и вообще, в тумане плохо наводится фокус. Понаблюдав немного за животными (а они бродили туда-сюда по берегу и иногда рычали друг на друга), мы зашли во времянку, растопили печку и принялись готовить ужин.

Разморившись в тепле, мы разложили спальники на нарах и устроились спать, положив себе проснуться часа в три – перед рассветом, чтобы поймать самое раннее утро.

Через какое-то время плеск волн под нами прекратился и меня разбудил ассистент оператора.

- Миха, - задумчиво сказал он, - под нами кто-то есть.

Я прислушался. Действительно, снизу раздавались характерный стук когтей о камни и громкое пыхтение.

- Обложили, суки, - с чувством сказал я. И. на всякий случай, попробовал ножом поверхность пирса. – Нет, вроде не гнилое.

Снизу что-то заурчало, потом урчание перешло в рёв.

Проснулись все.

- Они там по столбам не залезут? Как ниндзя? – спросил ассистент.

- Нет, наверное, - решил я. – И даже если залезут, то им там опереться не на что, чтобы пол ломать. Давайте досыпать.

Но спать почему-то не хотелось.

- А на пирсе их нету часом, - спросил неугомонный ассистент оператора.

- Нет. – успокоил его я. – Всё-таки, доски. Они б гуляли, скрипели, прогибались.

- А, ну ладно, - сказал ассистент. – Мне всё равно отлить нужно.

И пошёл к краю пирса.

И, как только он подошёл к нему, из под досок высунулось мощное мохнатое рыло и поверх рыла в Вадима уставились строгие чёрные недобрые глазки…

Вадик взвизгнул и со второй космической скоростью влетел во времянку.

Под нами что-то закопошилось. Судя по всему, это был второй медведь. А, может быть, третий – сквозь доски видно не было.

- Чего они там толкутся? – спросил хладнокровный оператор.

- Жратвой пахнет. Сверху. Мы тушёнку поджариваем, доширак бодяжим. Вкусно.

- А если дырку пропилить, и снимать их отсюда?

- Темно там. Ну и. кроме того, будет много планов медведей сверху – как через очко – оно нам надо?

Кстати, через пару дней один из тамошних косолапых всё-таки нарвался на пулю.

Дело было так.

Мы снимали общие планы медведя, рыбачащего на пресловутом ручье Рассвет. Располагалась наша точка на террасе, метрах в пятидесяти над руслом реки. Оператор время от времени перемещал камеру, и я, вооружённый карабином, естественно, следовал за ним. Склон ниже нас порос высокой травой, вспоенной солёными туманами, выше человеческого роста. Эту чащобу во всех напорвлениях прорезали медвежьи тропки, заканчивавшиеся лёжками, и отовсюду доносилось амбре протухшей горбуши.

Естественно, я концентрировался на ближних подступах к себе и коллеге.

Он выплыл метрах в восьми от нас – то есть, на расстоянии, уже превышающем (с моей точки зрения) предел дружелюбного общения.

Средних размеров тощий, мрачный зверь, с горящим исподлобья взглядом. Один из самых опасных вариантов встречи. Примерно такой меня едва не достал несколько лет назад на реке Кулькуты.

И сразу направился к сложенному поодаль нашему имуществу.

Взял за ремень чехол с моим фотоаппаратом и потянул его на себя.

- Брось, сволочь, - строго сказал я, и для подкрепления слов щёлкнул затвором карабина, выбрасывая из него при этом гильзу.

Обычно этот звук (резкий, металлический, очень нехарактерный для дикой природы) действует на медведей на редкость отрезвляюще.

А тут – нисколько. Медведь, правда, ремень отпустил, отошёл назад, на несколько шагов, присел по-собачьи. Попырился в мою сторону недобрым взглядом, встал и – снова – за ремешок.

- Чего это он? – заинтересовался оператор, мгновенно перестроившийся на данную сцену.

- Как – чего, - хмыкнул я. – Выбрал из груды шмоток самое ценное имущество и пытается его на наших глазах утащить.

Сказал и выстрелил в грунт под лапы медведю.

Тот аж подпрыгнул вверх, но потом снова схватился за ремешок зубами.

- Экий ты настырный, браток, - сказал я ему с укоризною…
Tags: Мохнатый бог, Охота, Охотское море, биология, журналистика, медведи, охота, приключения, природа, смешное, фотографы, экспедиции
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments