kiowa_mike (kiowa_mike) wrote,
kiowa_mike
kiowa_mike

Categories:

О любви.

медведь-1.jpg

Почему это наш журнал (и, в частности, я) так заинтересовался ижевским оружием – спросите вы, имея в виду наши публикации о концерне «Калашников» в №№5-6 за 2016 год? Многие из вас помнят мои, мягко говоря, скептические отзывы о продукции ИжМаша и ИжМеха как на страницах всех без исключения, периодических охотничьих изданий, выпускавшихся в РФ, так и на интернет-форумах. Ну что ж – я, пожалуй, обращусь к Пушкину и скажу, немного его перефразируя – моя критика – это часть любви к ижевскому оружию, и я, критикуя его, всегда стремился к тому чтобы этот крупнейший производитель охотничьего оружия в России оставался б ещё и наиболее востребованным по качеству.

Посудите сами.

В нашей семье два охотника – мой отец и я. На двоих у нас 10 единиц огнестрельного оружия. Три – у Арсения Васильевича и семь – у меня. Как вы думаете, какой процент нашего арсенала составляют ружья ИжМаша-Ижмеха, ныне входящих в концерн «Калашников»?
Половина.

У отца – «Сайга» под патрон 7,62х39 из первых выпусков и «Медведь» 1974 года под патрон 9,3х54R; у меня – Иж-27Е 1976 года, «Север» под патроны 5,6 бокового огня/20 кал.; и «Медведь-4» под патрон .308 Win.

Более того, в разные годы через мои руки прошло изрядное количество самого разнообразного ижевского оружия – кое-что мне было приобретено по моей личной рекомендации; что-то отдавали мне для мелкого тюнинга и ремонта. У меня – изрядно друзей, имеющих ижевское оружие в качестве основного охотничьего. В частности, среди них – широко известный на охотничьих форумах Алексей Вайсман (основное оружие – Иж-94 «Тайга» со стволами .308 Win/12) и Сергей Рудаков, руководитель и владелец компании Kulu Safaris, который, несмотря на довольно разнообразный арсенал, продолжает сопровождать лучших горных охотников мира со своим старым «Лосиком» седьмой модели, приобретённым в 1993 году не без консультации с вашим покорным слугой. Более того – был период, когда я устойчиво рекомендовал Иж-27 в качестве первого ружья начинающего охотника.

А потом рекомендовать перестал.

Почему так было и так стало я и постараюсь рассказать ниже.

Если вы обратили внимание, то в описании нашего с отцом арсенала я отдельно упомянул годы выпуска того или иного ружья, стоящего в наших сейфах. В этом упоминании есть глубокий практический смысл.

Дело в том, что первое ижевское оружие, с которым я соприкасался в 1976-1980 годах, было вполне на уровне довольно большого количества зарубежных образцов. Естественно, не ружей высшего разбора, на нишу которых Ижевск никогда не претендовал ни в какие времена, а вот такого рабочего оружия среднего уровня – вроде Remington, Savage, CZ, Franchi. Когда мне в руки попадала какая-нибудь чешская двустволка, я сравнивал её с моим штучным Иж-27 и удовлетворённо хмыкал – и по отделке, и по конструкции, и по балансу «чех» однозначно проигрывал ижевскому ружью, которое было выполнено примерно на уровне Franchi конца 60-х, а по исполнению оставалось крепче и надёжнее.

Вспоминаю и первую встречу с карабином «Барс» - превосходно отделанным, прекрасно сбалансированным, с замечательной кучностью боя, как сейчас принято говорить – «из коробки». Он однозначно был на уровне Remington и Winchester того периода, к тому же отличался оригинальной и очень практичной конструкцией, от которой, впоследствии, отказались, в угоду унификации с карабином «Лось». Впрочем, и «Барс», и «Лось» до сих пор остаются в числе абсолютных народных любимцев в области нарезного оружия среди охотников; и все, без исключения, владельцы любовно кличут их «Барсиками» и «Лосиками».

Есть для этого, кстати, одна совершенно объективная причина.

Стволы.

Дело в том, что нарезные стволы, произведённые на Ижевских заводах – превосходны по качеству. Помните легенду о якобы поставленных компанией Mannlicher станках для производства карабина Baikal-Mannlicher, после чего рынок вдруг оказался завален ижевской нарезной одностволкой MP-18МН с витыми стволами?

Так вот, ирония судьбы заключается в том, что, конечно, никакие станки ротационной ковки Mannlicher специально для производства своего карабина нам не поставлял. Они в Ижевске были всегда. Да-да, стволы всего ижевского нарезного оружия, включая автоматы Калашникова и снайперские винтовки Драгунова (стволы для СВД электроэррозией делают, а не радиальным обжатием) производятся на австрийских станках, распространённых по всему миру – вот прямо в те дни, когда я пишу эти строки, я встречаю их на всех оружейных предприятиях Италии, имеющих ствольное производство. Так что ствол высокоточного карабина Sabatti, охотничьего Benelli Argo и «Сайги» Васи Семипупкина из села Барсучье Вымя сделаны на станках австрийского производства с одним и тем же происхождением. Напомню – Австрия – страна, придерживающаяся нейтралитета, и она поставляла это оборудование везде – в том числе, и в страны Варшавского договора.

Проблемы со стволами начинаются там, где на них усаживаются муфты газоотводных трубок или ресиверы, ствольные блоки или механизмы сведения стволов – но вот к стволам, выходящим непосредственно из станка с ЧПУ претензий нет в принципе никаких. Для примера, малокалиберный ствол моей простейшей и весьма недорогой промысловой комбинашки «Север» время от времени обстреливает целевые Anshutz – это когда её хозяин в ударе, разумеется (как вы понимаете, я, не являясь спортсменом, стреляю значительно хуже всего моего оружия). Девятимиллиметровый «Медведь», который долгие годы был моим экспедиционным оружием, использовался мной в качестве проверочного ствола при пристрелке разного нарезного оружейного хлама, в больших количествах скопившегося на берегах Охотского моря после сокращения морзверобойного промысла. Вот пытаешься, пытаешься собрать приемлемую «кучу» из какого-нибудь расхлябанного СКС, хозяин смотрит на тебя с подозрением – типа что с тебя взять, очкарик, в ведро с пятидесяти метров попасть не можешь… И тут берёшь «Медведь» и на тех же пятидесяти метрах сажаешь в условленное место двумя выстрелами буквально пуля в пулю. Да и мой нынешний «Медведь-4», несмотря на свою странноватую, так скажем, конструкцию, имеет паспортную кучность четырьмя выстрелами 21 мм – что уже меньше 1МОА.

Ситуация начала странным образом меняться примерно с 1986 года.

Стволы на двустволках начали спаиваться вкривь и вкось, в механизмах то и дело появлялась не удалённая металлическая стружка, допуски в деталях УСМ начали гулять, в результате чего у ижмеховских двустволок начались осечки – вещь невероятная для советского/российского оружия, характерного именно крайней всеядностью.

Я могу здесь предполагать, что такое падение общей культуры производства было связано со сменой поколений рабочих – генерация, воспитанная в 60-е – 70-е годы начала уходить, а для инициативных молодых людей в начале девяностых профессия бармена или рэкетира была куда привлекательнее профессии токаря или слесаря, что не замедлило сказаться на качестве производимых заводом изделий. Замечу, всё сказанное является лично моей, экспертной точкой зрения, правда, базирующейся на довольно большом массиве наблюдений.
В этом месте хотел вставить кусок из своей статьи о «русском кипплауфе» - МР-18МН, напечатанной в журнале «Охота и рыбалка: XXI век» в 2007 году – но не буду это делать из соображений политкорректности.

Достаточно сказать, что это новое и практически не эксплуатировавшееся ружьё я через пять лет владения им, отдал в органы ЛРО совершенно безвозмездно – на уничтожение.

При кажущейся дешевизне (на момент приобретения МР-18 МН под патрон .30-06 Sprg стоил порядка $200) и, ещё раз подчеркну – стволе, имеющем безупречную кучность боя, все манипуляции по доведению этого оружия до среднеприемлемого состояния оценивались как минимум в $2,000. Проще было сдать.

Примерно в это же время (в начале нулевых) я перестал рекомендовать Иж-27 в качестве первого оружия начинающего охотника – после доброго десятка конфузов с осечками и поломками УСМ. Здесь надо помнить ещё, что любой «косяк» с приобретённым оружием у нас выливается в длительное бодание – нет, не с производителем, а именно что с ЛРО, которое уже совсем другая субстанция – разрешители. Именно им надо объяснить, что ты приобрёл неисправное оружие, для получения или лицензии на ремонт; или для приобретения нового ствола, что, зачастую, требует много нервов и времени.

При всём том, доставая каждой весной из сейфа мой Иж-27Е, я всякий раз радуюсь его безупречным очертаниям, балансу, изяществу приклада и верному бою. А что ещё нужно оружию?

Итак, резюмирую.

За последние 25-30 лет (примерно с начала перестройки) ижевское охотничье оружие принципиально потеряло в качестве.

Но при всём том на руках у людей находятся миллионы ружей ижевского производства, которые они любят. Они могут быть изготовлены в период до 1986 года, они могут быть доведены до удовлетворительного состояния собственными руками или руками каких-нибудь знакомых мастеровых, они могут быть скручены алюминиевой проволокой или синей изолентой, они имеют залитые эпоксидкой трещины в ложах и кривые прицельные приспособления – но это именно что народное оружие нашей – моей с вами страны. Полностью ассоциирующееся именно с русской охотой в России.

Именно поэтому наш журнал и я поддержат все начинания концерна «Калашников», связанные с обновлением охотничьей линейки ижевского оружия, восстановлением его качества и поворотом от массового производства с невнятными внешними целями к индивидуальному потребителю.

Да, я тоже люблю ижевское оружие, путешествовавшее со мной в самых невероятных местах на севере и востоке Сибири.

Этой осенью я его тоже с собой возьму...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments