kiowa_mike (kiowa_mike) wrote,
kiowa_mike
kiowa_mike

Categories:

Иной порядок вещей.

аргиш21.jpg

Неприятно ночевать над довольно глубоким потоком воды, всю ночь напоминающим о себе глухим журчанием. Ещё менее комфортно знать, что первый шаг, который ты сделаешь с порога своего ночлега погрузит тебя по колено в холодную вязкую жидкость. Жидкость, наполовину состоящую из мха, наполовину из ила.

Ну что ж, не все ночлеги мы выбираем себе сами.

В кузове грузовика, так неудачно повисшего на брёвнах рассыпавшейся гати где-то в дебрях Южной Якутии, зашевелился мой компаньон – фотограф, краевед и охотник Юра Коковин.

- Что, Михаил, подъём? Надо из этого болота выбираться…

подкладка бревен6.jpg


Надо, чего уж там. Спросонья обуваемся в болотные сапоги, спрыгиваем в чвякающую то ли грязь, то ли торфянистую жижу, находим какую-то сухую кочку, на которой разводим костёр и кипятим чайник.

Несколько глотков доброго «Ахмада» прогоняют остатки сна и мы становимся энергичными и уверенными в себе, как запущенная на полные обороты бензопила.

Бензопилы нам, правда, как раз не хватает. Я валю какую-то дальнюю лесину и распускаю её на чурбаки складной ножовкой Samurai, а Юра подкладывает поленья под колёса.

подкладка бревен4.jpg

Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, эту формулировку на Севере впитывают с первым глотком воздуха, входящим в раскрывающиеся лёгкие новорожденного младенца.

Итак, мы сосредоточенно и споро занимаемся извлечением автомобиля из смеси грязи и брёвен, практически не обращая внимания на окружающий мир.

Чего обращать-то? Природа, нам ехать надо!

И в какой-то момент понимаем что мы не одни.
В нескольких метрах от машины стоит человек и сосредоточенно наблюдает за нашими действиями. Он одет в чёрные, непонятного происхождения, брюки от какого-то костюма, сшитого в последней четверти двадцатого века, засаленную синюю «аляску» и непременные в этих местах болотные сапоги. Лицо его сплошь состоит из складок и морщин, в эти же морщины посажены чёрные глубокие раскосые глаза.

- Привет, Чемберлен! – приветствует его Юра. – А где остальные?

Кусты кедрового стланика шевелятся, раздвигаются, и из них выходят ещё четыре человека. Все словно сошли с одного лекала – невысокие, кривоногие, худые, но крепкие.

И вооружённые поголовно.

у костра2.jpg

Таёжные охотники, бродячие эвенки.

Собственно, мы к ним и ехали.

подкладка бревен11.jpg


И не только ехали, но и везли к ним в стойбище несколько женщин и детей. Когда вчера, в самой темноте, машина влетела в топь, женщины споро похватали своих чад, какие-то котомки, и посверкивая фонариками ушли в темноту под хныканье самой маленькой девочки – Лилианы, которой только недавно исполнилось четыре года.

погрузка в иенгре.jpg

Идти им до стойбища через тайгу оставалось километров десять.

А вот сейчас к нам пришли мужчины.

На выручку.

Могли, кстати, и не прийти.

- Таёжные жители – люди своеобразные. Хорошие – но себе на уме – объясняет мне Юрий. Живут своей жизнью и по своим правилам.

аргиш11.jpg

Через три часа мы оказываемся «в стаде» - так обобщённо называют ту форму жизни, которой придерживаются местные жители. Можно жить или «при посёлке» или «стадом кочевать». Вот, наши хозяева именно что кочуют стадом.

Людей немного – четверо мужчин, двое женщин, трое детей дошкольного возраста. Полторы сотни оленей.
И кругом тайга на многие десятки километров вокруг.

Впрочем, этот океан тайги уже во все стороны изрезан дорогами, линиями электропередач, зимниками. Здесь расположена зона АЯМа – Амуро-Якутской Магистрали, призванной соединить Якутск с Большой Землёй. Тотут, то там торчат на сопках мачты сотовой связи – и стойбища оленеводов обычно привязаны к тем участкам, где эта связь есть.

палатка оленевода.jpg

Так оленеводы они или охотники?

- Охотников у нас двое, - говорит старший стойбища, шустрый крепкий мужичок Степан. – Я и Чемберлен.

- Сколько соболей берёшь?

- Да хвостов пятьдесят.

- А Чемберлен?

- Чемберлен, ты сколько соболей добываешь?

- Я не считаю, - тихонько смеётся Чемберлен, показывая редкие, через один, зубы. - Сколько мне на пропой надо, столько и добуду.

- А другие?

- Да они так… Если что совсем по пути попадётся… Олень, сохатый там.

- И часто попадается?

- Да не-е-е – выбили уже почти всё.

Сам Степан охотиться во время кочёвки.

- Иду – у меня олень в поводу, к нему собака привязана. Вторая собака в тайге бегает, ищет. Найдёт соболя, на дерево посадит – лаять начнёт. Бывает, далеко, я не услышу – а вторая собачка всё равно слухом поймает, начинает тянуть в ту сторону.Я тогда, как она показывает, туда иду. Ну и снимаю его. С мелкашки.

Мелкашка у Степана – эпичнейшее оружие – без упирающегося в плечо приклада, с ложей, сделанной из изогнутого ствола берёзы. Плечевой упор Стёпа уже второй год планирует изготовить из гнутой проволоки – но всё как-то недосуг. Да и зачем? И так хватает.

К некоторому удивлению, обнаруживаю у того же Степана другое оружие – «Сайгу МК» под патрон .223 Rem.

- Это – на зверя. Хороший патрон, всё беру с него, - утверждает Степан. – Вон, в предпоследнем марте двух оленей на сопке положил. А мишка уже встал, ранний год был. Пошёл я оленей подбирать, а он на меня бежит, скачками, близко уже совсем. Я выстрелил в него, попал-не попал – не понял. Только он толкнул меня так здорово, что я кубарем в стланик улетел. Поцарапался весь в кровь ветками, думал, он меня лапой ударил. А он меня толкнул просто, иак, что я метра три по кустам кубарем проскочил.

- А медведей берёшь из него?

- Беру, конечно. Когда они к табору подходят. В прошлый год трёх взял.

- Патрон не маловат ли?

- Да ну, ты что? Он же когда к табору подходит, в мусоре роется. Поближе подошёл, по голове треснул – всё… Башка вдребезги, я только по ней и стреляю. И метров – не дальше сорока, там точно не промахнёшься.

- А точно стреляет?

- Да меня устраивает…

Мой вопрос подразумевает косвенную подначку, перед которой никакой уважающий себя эвенк устоять не может. Степан берёт карабин, выходит на крутояр, показывает камень в воде.

- Видишь? Метров двести!

чемберлен вещает.jpg

Я уточняю в дальномер – сто десять.

- Неважно.

Степан присаживается и выпускает по камню всю обойму. Подначивающе кивает – мол, ты со своего так можешь?
Ладно, нельзя ударить в грязь лицом. Я беру свой Browning BLR, заряжаю магазин патронов PMP и бегло выпускаю его по мишени.

- Это «винчестер»?

Я, как могу, объясняю Степану откуда пошли первые «винчестеры» роль Дж.М.Браунинга в развитии системы.

- А патроны покажи? Импорт? Его ж сейчас вроде не возят?

Я высыпаю из коробки блестящие, в латунных гильзах патроны от Pretoria Metal Pressing, и снова пускаюсь в привычные объяснения.

семен и сайга1.jpg

Степан мрачно парирует.

- Нам главное чтоб ничего не стоили. Вот, вояк отсюда убрали – и сразу народ от СКС-ов отказываться начал. А вот если б НАТО здесь стояло…

И он заговорщицки переводит взгляд на свою «Сайгу» под .223Rem. Чувствую, что мечтает он не о самом НАТО, а о НАТО-вских прапорщиках, щедрой долей отсыпающих военные НАТО-вские патроны за пару соболей или сохатиное стегно.
Про медведей здесь говорят постоянно. Это внимание вполне заслуженно - каждый взрослый мужчина на таборе носит следу зубов и когтей. Поэтому разговор со зверем, появившимся поблизости от стада или от лагеря, предельно короткий - не длиннее выстрела.

- А ещё петли ставим, - говорит Степан.

- Не проще подкараулить и подстрелить?

- Зачем? - искренне удивляется эвенк. - Петля сама караулит. Если он повадился куда-нибудь, на какую-то копанину - обставил её петлями и жди пока не заревёт.

Я остерегаюсь рассказывать Степану о тех многоречивых дискуссиях, которые вызвало в московском министерстве предложение разрешить отлов петлями для регулирования численности волков и шакалов в нескольких регионах. У меня подозрение, что он и не знал, что их запрещали...

- Давай пошли на лагерь, куда через неделю покочуем? – предлагает Чемберлен.

Эвенки шустро вьючат оленей, грузят лёгкие нарты и становятся на тропу. Ведёт аргиш Егор – немолодой уже человек, с покалеченным медведем лицом. Лет двадцать пять как тому назад собака загнала на дерево медвежат. Медведица пришла на выручку своему выводку, кинулась на собаку, собака бросилась под ноги Егору. Егор стрелял в медведицу из мелкашки– но, наверное, зря – смяла Егора медведица, покусала лицо, бросила без движения. Очнулся Егор, пошёл в стойбище. Ночь, мороз, идти километров пять.

- Постою, покричу – нет, никто не слышит, только луна и небо откликаются. Упаду, полежу, снова встану, снова иду. Так и в стойбище пришёл. Тогда ещё Советская власть была, санрейс вызвали.

У Чемберлена с Егором на этом маршруте одно оружие на двоих – одностволка Иж-18 12 калибра.

аргиш25.jpg

Ну и я рядом гордо вышагиваю, с «браунингом».

Через пустошь, долину реки, мелькают тёмно-бурые спины – олени!

- Дикарь, дикарь – шепчет мне Чемберлен, пригибая меня к земле.

Я выпрастываю карабин и прикладываюсь к какой-то сушине.

Стадечко ровно высыпает на какой-то каменистый пригорок в долине, я задерживаю дыхание, выбираю спуск.

Один из рогачей валится. Остальные пускаются наутёк, мои попутчики сопровождают косяк несколькими выстрелами «в ту сторону».

- А зачем? Лицензия ж у нас одна?

- Это у тебя она одна. Мы местные, нам всё можно…

И вот здесь-то нам и надлежит вернуться к главной идее моей статьи. Искушённый юрист почти наверняка посчитал, сколько нарушений я перечислил на этих без малого четырёх страницах текста. И все они, в контексте окружающего кочевников мира, выглядят не правонарушениями никак, а чем-то вроде…


аргиш против солнца на стоянке.jpg


Не «вроде» совсем, а самый что ни на есть установленный порядок вещей.
Не хороший и не плохой.

Он просто иной. От слова "совсем".

Читать эту и другие статьи на тему "Местные жители" в "Русском охотничьем журнале"
Tags: Журнал, Оружие, Охота, Север, Якутия, охота, приключения, путешествия, север, экспедиции
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 32 comments