Геннадий Прашкевич. Архипелаг исчезающих островов.
или "Поиски литературной среды и жизнь в ней".
Очень впечатлившая меня книга.
Это - письма автору. Письма писателей к автору с середины 1950-х годов (от Ефремова, да-да, "того самого Ефремова) и до середины нулевых.
Потрясающий срез проблем писательской среды СССР (хотел написать "позднего", ан нет) второй половины существования государства.
Его жизни, внутренней истории, кухни.
Первая книга автора (кстати, палеонтолога, откуда и Ефремов) пошла под нож. За что?
"Но претензии касались идеологической стороны, в частности содержания стихотворения «Путь на Бургас». «Где Кормчая книга? Куда нам направить стопы?» — процитировала цензор. И пояснила: «Программа построения социализма, товарищ Прашкевич, нами уже выработана». И непонимающе усмехнулась: «Болгары бегут. Их преследует Святослав». Это в нашей-то братской стране? «Сквозь выжженный Пловдив дружины идут на Бургас. Хватайте овец! Выжигайте поля Сухиндола!» Разве мог наш (мне послышалось: советский) князь Святослав вести себя подобным образом в мирной солнечной (мне послышалось — братской) стране?» Все мои попытки доказать историческую правоту стихотворения (даже с помощью работ знаменитого историка академика Н. С. Державина) привели только к тому, что симпатичная цензор сухо подвела итог. «В каком году издана работа академика Державина, товарищ Прашкевич? В одна тысяча девятьсот сорок седьмом? Ну вот. Все правильно. В девятьсот шестьдесят восьмом году наш (советский) князь Святослав мог делать в мирной солнечной (братской) стране Болгарии все, что ему могло заблагорассудиться. — Цензор выдержала обдуманную строгую паузу. — Но в одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году мы ему этого не позволим!» И моя первая в жизни книга ушла под нож".
Ещё есть про сионистский заговор, который шили Стругацким в Союзе Писателей.
Про Глав. Лит. и его перечень (сцуко, немногие люди сегодня даже поймут о чём это).
Вот список авторов писем (далеко не полный).
Борис Стругацкий, Виктор Астафьев, Юлиан Семёнов, Игорь Можейко (Кир Булычёв), Виктор Казанцев, Владимир Немцов, Борис Штерн, Сергей Снегов (я, признаться, офигел, узнав, что он был 1910 года рождения), Георгий Гуревич, Валентина Синкевич, Евгений Войскунский, Семён Лившиц, Александр Бирюков...
Обсуждение места писателя в стране и в мире, сюжетов и стилей, мистификаций и планов...
Чуть-чуть отрывков. Про "Обитаемый остров" у Бориса Стругацкого.
"В издание ОО в Детгизе вмешалась цензура. Вообще говоря, цензура вмешивается крайне редко и требует, например, убрать номерные автомобильные знаки, упомянутые в тексте, или, скажем, планету Уран, или еще какой-нибудь бред вроде этого. Теперь же Главлит пошел на ОО стеной. Сначала заявлено было, что вообще не может быть речи об опубликовании. Потом позиция была смягчена, и был дан список более чем 300 (!) поправок — от отдельных слов до целых страниц, которые надлежало выбросить. Можно было только догадываться, что они хотели сделать Саракш как можно более непохожим на Землю, а поэтому надо было упразднять землеподобных животных, земные термины и т. д. А Детгиз — со своей стороны — внес предложение сделать Максима немцем. Так Ростиславский превратился в Каммерера. (Гораздо более жалко Неизвестных отцов, превратившихся по категорическому требованию Главлита в Огненосных Творцов.)".
Вообще, почитав это, в очередной раз усмехаешься, понимая, в какой свободной стране мы сегодня живём.
Кстати, как ни странно, я автора Геннадия Прашкевича знаю... со школы. Потому что его первая книга, увидевшая свет, "Люди огненного кольца", была издана в Магадане, под личную ответственность Александра Михайловича Бирюкова (ставшего потом и моим другом). И книгами Прашкевича у нас одно время были завалены все книжные магазины. Хорошая книга - про геологов, бичей,блядей адюльтер, экспедиции. Мне и в голову не приходило, что впоследствии автор стал очень известным писателем-фантастом.
В очередной вот раз я подумал, хорошо это или нет, что не стал заниматься литературой профессионально... (Кстати, у него и биография Толкина есть, хаха).
Наверное, всё-таки, хорошо. Этот весь милый в письмах гадючкарий, в общем-то, был питательной средой для определённого слоя образованщины в описываемое время. Но столкновения с реальной экономикой не выдержал совершенно. Судя по всему, есть некая профессиональная писательская тусовка и сейчас (у меня было несколько её представителей в ленте раньше, сейчас они или самовыпиливались, или я убрал - их мир очень мало пересекается с моим миром).
Но вообще можно обратить внимание на околописательскую литературу СССР - её, на самом деле, очень много, а вся культурная литературная традиция сегодняшнего дня выросла или из неё, или вопреки ей.
Очень впечатлившая меня книга.
Это - письма автору. Письма писателей к автору с середины 1950-х годов (от Ефремова, да-да, "того самого Ефремова) и до середины нулевых.
Потрясающий срез проблем писательской среды СССР (хотел написать "позднего", ан нет) второй половины существования государства.
Его жизни, внутренней истории, кухни.
Первая книга автора (кстати, палеонтолога, откуда и Ефремов) пошла под нож. За что?
"Но претензии касались идеологической стороны, в частности содержания стихотворения «Путь на Бургас». «Где Кормчая книга? Куда нам направить стопы?» — процитировала цензор. И пояснила: «Программа построения социализма, товарищ Прашкевич, нами уже выработана». И непонимающе усмехнулась: «Болгары бегут. Их преследует Святослав». Это в нашей-то братской стране? «Сквозь выжженный Пловдив дружины идут на Бургас. Хватайте овец! Выжигайте поля Сухиндола!» Разве мог наш (мне послышалось: советский) князь Святослав вести себя подобным образом в мирной солнечной (мне послышалось — братской) стране?» Все мои попытки доказать историческую правоту стихотворения (даже с помощью работ знаменитого историка академика Н. С. Державина) привели только к тому, что симпатичная цензор сухо подвела итог. «В каком году издана работа академика Державина, товарищ Прашкевич? В одна тысяча девятьсот сорок седьмом? Ну вот. Все правильно. В девятьсот шестьдесят восьмом году наш (советский) князь Святослав мог делать в мирной солнечной (братской) стране Болгарии все, что ему могло заблагорассудиться. — Цензор выдержала обдуманную строгую паузу. — Но в одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году мы ему этого не позволим!» И моя первая в жизни книга ушла под нож".
Ещё есть про сионистский заговор, который шили Стругацким в Союзе Писателей.
Про Глав. Лит. и его перечень (сцуко, немногие люди сегодня даже поймут о чём это).
Вот список авторов писем (далеко не полный).
Борис Стругацкий, Виктор Астафьев, Юлиан Семёнов, Игорь Можейко (Кир Булычёв), Виктор Казанцев, Владимир Немцов, Борис Штерн, Сергей Снегов (я, признаться, офигел, узнав, что он был 1910 года рождения), Георгий Гуревич, Валентина Синкевич, Евгений Войскунский, Семён Лившиц, Александр Бирюков...
Обсуждение места писателя в стране и в мире, сюжетов и стилей, мистификаций и планов...
Чуть-чуть отрывков. Про "Обитаемый остров" у Бориса Стругацкого.
"В издание ОО в Детгизе вмешалась цензура. Вообще говоря, цензура вмешивается крайне редко и требует, например, убрать номерные автомобильные знаки, упомянутые в тексте, или, скажем, планету Уран, или еще какой-нибудь бред вроде этого. Теперь же Главлит пошел на ОО стеной. Сначала заявлено было, что вообще не может быть речи об опубликовании. Потом позиция была смягчена, и был дан список более чем 300 (!) поправок — от отдельных слов до целых страниц, которые надлежало выбросить. Можно было только догадываться, что они хотели сделать Саракш как можно более непохожим на Землю, а поэтому надо было упразднять землеподобных животных, земные термины и т. д. А Детгиз — со своей стороны — внес предложение сделать Максима немцем. Так Ростиславский превратился в Каммерера. (Гораздо более жалко Неизвестных отцов, превратившихся по категорическому требованию Главлита в Огненосных Творцов.)".
Вообще, почитав это, в очередной раз усмехаешься, понимая, в какой свободной стране мы сегодня живём.
Кстати, как ни странно, я автора Геннадия Прашкевича знаю... со школы. Потому что его первая книга, увидевшая свет, "Люди огненного кольца", была издана в Магадане, под личную ответственность Александра Михайловича Бирюкова (ставшего потом и моим другом). И книгами Прашкевича у нас одно время были завалены все книжные магазины. Хорошая книга - про геологов, бичей,
В очередной вот раз я подумал, хорошо это или нет, что не стал заниматься литературой профессионально... (Кстати, у него и биография Толкина есть, хаха).
Наверное, всё-таки, хорошо. Этот весь милый в письмах гадючкарий, в общем-то, был питательной средой для определённого слоя образованщины в описываемое время. Но столкновения с реальной экономикой не выдержал совершенно. Судя по всему, есть некая профессиональная писательская тусовка и сейчас (у меня было несколько её представителей в ленте раньше, сейчас они или самовыпиливались, или я убрал - их мир очень мало пересекается с моим миром).
Но вообще можно обратить внимание на околописательскую литературу СССР - её, на самом деле, очень много, а вся культурная литературная традиция сегодняшнего дня выросла или из неё, или вопреки ей.