Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Александр Городницкий. Старый Реквием Брамса...

Старый Реквием Брамса.
Открытое настежь окно.
Напряжённый закат,
Словно зарево, высветил лица.
Как пластинка легка,
За стенами планета кружится
В погребальном убранстве,
И в комнате — полутемно.

Этот реквием Брамса
Уже не скупая латынь, —
В нем немецкий язык
Узаконил неистовый Лютер.
Время за руки браться, —
Завыли печально и люто
Океанская зыбь
И песчаные ветры пустынь.

Хляби шаткой земли,
И морей ненадёжная твердь,
Рёбра синие гор,
Где так воздух разрежен и душен.
Если б знать мы могли,
Как прекрасна и празднична смерть,
Как торжественен хор,
Отпевающий каждую душу!

Где уж лодке поспеть, —
Стал паромщиком старый Харон.
Перевозит с трудом,
В том не видя особенной чести.
Никогда уже впредь
Нам не ведать таких похорон,
Даже если все вместе уйдём,
Даже если все вместе.

Заоконная слякоть
Приклеила листья к стенам.
Хор, звучащий всё глуше,
Осеннего тления сырость.
Снова хочется плакать,
Как в юности плакалось нам,
Словно идол разрушен,
И мы — поколение сирот.

Пенье скрипок — о ком это?
Слышно скрипенье иглы.
Листья стаей единой
Слетают с опущенных веток,
И душа — словно комната,
В сумерках тонут углы,
Но горит середина
Вечерним пронзительным светом.

Александр Городницкий. Мне приснится ночью светлой...

Мне приснится ночью светлой,
Неизвестно отчего,
Голубой асфальт проспекта
Возле дома моего.

Вспоминаю я пристрастно
Тот последний поворот,
Неба жёлтое пространство
У Египетских ворот,

Шорох в сквере опустелом,
Окна в отблесках огня,
Скорбь минутную над телом
Остывающего дня.

Переезды, светофоры,
Самолётов дальний гром.
Засыпает сонный город
Там, за Пулковским бугром.

И под небом цвета чая
Царскосельские поля
Дом, как лодочку, качают
Возле борта корабля.

Александр Городницкий. Дрожат, не просыхая...

Дрожат, не просыхая,
Дождинки на стекле.
Пора глухонемая
Настала на Земле.
Я думал ли когда-то,
Что выживу хоть год
Без песенки Булата,
Без Юриных острот?

Сияет мир окрестный,
По-прежнему хорош.
Сегодняшние песни
Горланит молодежь.
Но нету мне мелодий
В полях родной страны
Без голоса Володи,
Без Жениной струны.

Идет к закату лето,
Покачивая рожь.
Не чокнешься с портретом
И песню не споешь.
И мы грустим под вечер
С приятелем вдвоем.
Нам выпить бы за встречу,
Да только мы не пьем.

В падении живу я,
Как лист на вираже.
Еще я существую,
Но нет меня уже.
Звучит мой голос глуше
И не окрепнет впредь,
И некого послушать,
И некому подпеть.

А значит, без сомненья,
Пора и мне туда,
В другие измеренья,
В другие города,
Где вместе вы сидите,
Гитарами звеня.
Постойте, погодите -
Не пойте без меня.

Гёте. Вальпургиева ночь.



Горы Гарца близ деревень Ширке и Эленд.
Фауст и Мефистофель.

Мефистофель

Ты б не прельстился добрым метловищем?
А я бы прокатился на козле.
Нам далеко, и мы еще порыщем.

Фауст

Покамест ноги носят по земле,
Еще я пешеход неутомимый.
Уменьшив путь, пропустим много мимо,
В самой прогулке радость ходоку.
Я для того пошел пешком по скалам
И в руки взял дорожную клюку,
Чтобы внимать лавинам и обвалам.
Уж дышит по-весеннему береза,
И даже веселее ель глядит.
Ужель весна тебя не молодит?

Мефистофель

Нет, у меня в душе стоят морозы,
Но я люблю и стужу и буран.
К тому ж ущербный месяц сквозь туман
Льет тусклый свет с угрюмым видом скряги.
Ни зги не видно, и при каждом шаге -
Перед тобой, негадан и неждан,
Ствол дерева, и камни, и коряги.
Я у блуждающего огонька
Спрошу, как лучше нам пройти к вершине.
В горах нет лучшего проводника.
Вот сам он, кстати, легок на помине.
Не откажи, чем даром тратить пламя,
Нам посветить и вверх взобраться с нами.

Collapse )

Александр Городницкий. Песня про подменённого царя.

Нам священник говорил на обедне,
Будто в царстве-государстве соседнем,
Где холодная вечерняя заря,
Подменили немцы нашего царя.

И в палате государевой тронной
Самозванец тот сидит подмененный.
Подмененный нами правит на Руси.
Ты нас, Господи, помилуй и спаси.

У него простолюдина ручищи,
И болотные на нем сапожищи.
Величать себя на западный манер
Словом бранным он приказывает — "Хер".

И живем мы все теперь, как в тумане,
При антихристовом этом обмане.
Кто сумеет нам сегодня дать ответ,
То ли русские мы нынче, то ли нет?

Нам сказал святой отец на обедне,
Дескать, в царстве-государстве соседнем,
Там, где солнце закатилось за моря,
Подменили немцы нашего царя.

Александр Городницкий. Царское село.

Давай поедем в Царское Село,
Где птичьих новоселий переклички.
Нам в прошлое попасть не тяжело, -
Всего лишь полчаса на электричке.
Там статуи, почувствовав тепло,
Очнулись вновь в любовном давнем бреде.
Давай поедем в Царское Село,
Давай поедем!

Некрашенные за зиму дворцы,
Нестриженные на зиму деревья.
Какие мы с тобою молодцы,
Что бросили ненужные кочевья!
В каком краю тебе бы ни везло,
Без детства своего ты всюду беден.
Давай поедем в Царское Село,
Давай поедем!

В зеленом и нетающем дыму
От дел своих сегодняшних проснуться,
К утраченному миру своему
Руками осторожно прикоснуться...
Ну кто сказал: "Воспоминанья - зло"? -
Оставим эти глупости соседям.
Давай поедем в Царское Село,
Давай поедем!

Орут грачи веселые вокруг,
И станет неожиданно понятно,
Что кончился недолгой жизни круг
И время поворачивать обратно:
Увидеть льда зеркальное стекло
И небо над ветвями цвета меди.
Давай поедем в Царское Село,
Давай поедем!