Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

Вчера встретил в метро.



Ок, загуглил. В ответ на меня вывалились терабайты самой лютой ебанины, какую я только когда-то встречал в жизни. Если б я читал текст на сербскохорватском, и то понял бы больше. Однозначно. Цум байшпиль.

Ещё немного к "Штормовым рассказам" Сиглана.

А это чуть-чуть плёночных фотографий с моего первого приезда на Сиглан в 1996 году.



Мы, кстати, туда не собирались, хехе. Только по дороге на нашем вездеходе сломался торсион. Водитель с пресловутым Вовой Соловьём (на фото в клетчатой рубахе) принялись его чинить и вогнали в шахту кривоватый лом. Который в этой шахте заклинил. Никакие наши усилия по его извлечению успехом не увенчались и мы, вот так прямо, с торчащим ломом из бока вездехода поехали на Сиглан, где тогдашний его владелец (Сиглана) некто Бешеный выдернул нам этот лом из бока трактором.



Это Бешеный. Лом уже выдернут, каток поставлен на место.



Просто жизнеутверждающий местный пейзаж. Ведро на сваю поставлено для пристрелки.



Конечная наша цель - плоскотина между мысами Восточным и Евреинова.

Еду в маршрутке из С-Пб на север.

В авто садятся три девицы из того же посёлка, куда нужно мне, радостно общаются.

- Ой, Света, а ты тоже в город ездила?

- Да, в кино, смотрела «Полицейский с Рублёвки»!

- Ой, и мы за этим же были!

Кто-то предсказывает кинотеатрам страшный крах от отсутствия западных фильмов... Хрена вам - девчата за сто кэмэ на автобусе ездят)))

Иосиф Бродский. Пепел.

Я пепел посетил. Ну да, чужой.
Но родственное что-то в нем маячит,
хоть мы разделены такой межой...
Нет, никаких алмазов он не прячет.
Лишь сумерки ползли со всех сторон.
Гремел трамвай. А снег блестел в полете.
Но, падая на пепел, таял он,
как таял бы, моей коснувшись плоти.
Неужто что-то тлело там, внизу,
хотя дожди и ветер все сметали.
Но пепел замирает на весу,
но слишком далеко не улетает.
Ну да, в нем есть не то что связь, но нить,
какое-то неясное старанье
уже не суть, но признак сохранить.
И слышно то же самое желанье
в том крике инвалида "Эй, сынок".
Среди развалин требуется помощь
увлекшемуся поисками ног,
не видящему снега. Полночь, полночь.
Вся эта масса, ночь - теперь вдвойне
почувствовать, поверить заставляют:
иные не горят на том огне,
который от других не оставляет
не только половины существа,
другую подвергая страшным мукам,
но иногда со смертью естества
разделаться надеется и с духом.
Иные же сгорают. И в аду,
оставшемся с оставленною властью,
весь век сопротивляются дождю,
который все их смешивает с грязью.
Но пепел с пеплом многое роднит.
Роднит бугры блестящий снег над ними.
Увековечат мрамор и гранит
заметившего разницу меж ними.
Но правда в том, что если дождь идет,
нисходит ночь, потом заря бледнеет,
и свет дневной в развалинах встает,
а на бугре ничто не зеленеет,
- то как же не подумать вдруг о том,
подумать вдруг, что если умирает,
подумать вдруг, что если гибнет дом,
вернее - если человек сгорает,
и все уже пропало: грезы, сны,
и только на трамвайном повороте
стоит бугор - и нет на нем весны -
то пепел возвышается до плоти.

Я пепел посетил. Бугор тепла
безжизненный. Иначе бы - возникла...
Трамвай прогрохотал из-за угла.
Мелькнул огонь. И снова все затихло.
Да, здесь сгорело тело, существо.
Но только ночь угрюмо шепчет в ухо,
что этот пепел спрятал дух его,
а этот ужас - форма жизни духа.

Редьярд Киплинг. Королева.

"Романтика, прощай навек!
С резною костью ты ушла,-
Сказал пещерный человек,-
И бьет теперь кремнем стрела.
Бог плясок больше не в чести.
Увы, романтика! Прости!"

"Ушла! - вздыхал народ озер.-
Теперь мы жизнь влачим с трудом,
Она живет в пещерах гор,
Ей незнаком наш свайный дом,
Холмы, вы сон ее блюсти
Должны. Романтика, прости!"

И мрачно говорил солдат:
"Кто нынче битвы господин?
За нас сражается снаряд
Плюющих дымом кулеврин.
Удар никак не нанести!
Где честь? Романтика, прости!"

И говорил купец, брезглив:
"Я обошел моря кругом -
Все возвращается прилив,
И каждый ветер мне знаком.
Я знаю все, что ждет в пути
Мой бриг. Романтика, прости!"

И возмущался капитан:
"С углем исчезла красота;
Когда идем мы в океан,
Рассчитан каждый взмах винта.
Мы, как паром, из края в край
Идем. Романтика, прощай!"

И злился дачник, возмущен:
"Мы ловим поезд, чуть дыша.
Бывало, ездил почтальон,
Опаздывая, не спеша.
О, черт!" Романтика меж тем
Водила поезд девять-семь.

Послушен под рукой рычаг,
И смазаны золотники,
И будят насыпь и овраг
Ее тревожные свистки;
Вдоль доков, мельниц, рудника
Ведет умелая рука.

Так сеть свою она плела,
Где сердце - кровь и сердце - чад,
Каким-то чудом заперта
В мир, обернувшийся назад.
И пел певец ее двора:
"Ее мы видели вчера!"