Category: дача

Мои лекции в АРХЭ и других местах.



Я решил собрать в одном месте мои лекции - как читанные в АРХЭ, так и в других местах - скажем, в Екатеринбурге и в Уфе в одном месте.

Новое!

Охота и охотники: их роль в Великой Отечественной Войне
__________________________________________________

Дикие животные: опасные и не-опасные.

Берингия: загадки затонувшей страны.

Дикий-дикий Восток. Лекция в магазине "Спортмарафон", очень сильно отличается от предыдущей лекции в АРХЭ.

Медведи против людей. Самая полная лекция в Уфе.

Не-секреты Сибирского Севера.

Заповедники России: настоящее и будущее.

Медведи и люди - проблема взаимоотношений

Мы и охотничьи звери. Как мы взаимодействуем.

Самооборона от медведя и других крупных животных с огнестрельным оружием

Тигры и леопарды в России

Бурый медведь и как стрелять в него на охоте

Изобилие дичи. От чего оно зависит и что мы о нём знаем?

Присоединение Сибири. Часть первая. История.

Присоединение Сибири. Часть вторая. Организация и логистика.

Современное охотничье оружие: тенденции в мире и в России

Дикий-дикий Восток

Экспедиция под ключ

Александр Городницкий. Розы.

Хозяин дачи в ближнем Подмосковье,
Где мы снимаем угол пару лет,
Выводит розы и глядит с тоскою
На их бутонов матовый вельвет.
Он имена их помнит без запинки, —
Как молоды они и хороши!
Не для продажи на ближайшем рынке
Растит он их — скорее для души.
Полёт его фантазии крылатой
Невычислим. Однажды невзначай
Охапку роз он подарил Булату,
Зашедшему к нам вечером на чай,
Догнав его смущенно у калитки.
Булат же, подмосковный старожил,
Еду себе готовил сам на плитке,
И на прогулку с палочкой ходил.
Любил копать порою майской грядки,
Перекурить с лопатою в руке,
И что-то соловьиное в повадке
И сереньком просторном пиджачке.
Аэродром за перелеском слышен.
Осенний день уходит за Можай.
Хозяин чинит старенькую крышу,
Упаковав нехитрый урожай
И мелкий дождик проливает слезы,
Над тем же, что оплакиваю я.
Грядёт зима, и далеко до розы,
До жизни, до любви, до соловья.

Александр Городницкий. Комарово.

Время, на час возврати меня в молодость снова,
После вернёшь мою душу на круги свои!
Дачная местность, бетонный перрон, Комарово, —
Низкое солнце и запах нагретой хвои.

Снова сосна неподвижна над рыжею горкой,
Снова с залива, как в юности, дуют ветра.
Память, как зрение, делается дальнозоркой, —
Помню войну — и не помню, что было вчера.

Пахнет трава земляникой и детством дошкольным:
Бодрые марши, предчувствие близких утрат,
Дядька в будёновке и полушубке нагольном,
В тридцать девятом заехавший к нам в Ленинград.

Он подарил мне, из сумки коричневой вынув,
Банку трески и пахучего мыла кусок.
Всё же неплохо, что мы отобрали у финнов
Озеро это и этот прозрачный лесок.

Дачная местность, курортный район Ленинграда.
Тени скользят по песчаному чистому дну.
Кто теперь вспомнит за дымом войны и блокады
Эту неравную и небольшую войну?

Горн пионерский сигналит у бывшей границы.
Вянут венки на надгробиях поздних могил.
Что теперь делать тому, кто успел здесь родиться,
Кто стариков своих в этой земле схоронил?

Александр Городницкий. На даче.

Мы снова на даче. Шиповник растёт на опушке,
Где прячутся в травах грибы, что зовутся свинушки.
Прогулки вечерние и разговор перед сном
О первенстве мира по шахматам или погоде,
Опилки в канаве, кудрявый салат в огороде
И шум электрички за настежь раскрытым окном.

Сосед мой — историк. Прижав своё чуткое ухо
К минувшей эпохе, он пишет бесстрастно и сухо
Про быт декабристов и вольную в прошлом печать.
Дрожание рельса о поезде дальнем расскажет
И может его предсказать наперед, но нельзя же,
Под поезд попав, эту раннюю дрожь изучать!

Сосед не согласен — он в прошлом находит ошибки,
Читает весь день и ночами стучит на машинке,
И, переместившись на пару столетий назад,
Он пишет о сложности левых влияний и правых,
О князе Щербатове, гневно бичующем нравы,
О Павле, которого свой же убил аппарат.

Уставший от фондов и дружеских частых застолий,
Из русской истории сотню он знает историй
Не только печальных, но даже порою смешных...
Кончается лето. Идёт самолёт на посадку.
Хозяйка кладёт огурцы в деревянную кадку.
Сигнал пионерский за дальнею рощей затих.

Историк упорен. Он скрытые ищет истоки
Деяний царей и народных смятений жестоких.
Мы позднею ночью сидим за бутылкой вина.
Над домом и садом вращается звёздная сфера,
И, встав из-за леса, мерцает в тумане Венера,
Как орденский знак на портрете у Карамзина.

Что-то я подумал, что хочу такой дом.





Он, кстати, по площади не больше многих современных особняков. И даже не очень пафосных. У многих владивостокских бандитов не самого верхнего уровня дома побольше. Просто современные особняки тянутся вверх "у меня дача определённо выше твоей", а этот - вытянут вдоль.

Но очень, очень хорош.

Подробнее о даче Дурново здесь, у babs71

Юрий Визбор. Налей чайку зелёного, налей...

Налей чайку зеленого, налей!
Кусок асфальта, мокрые машины,
Высотных зданий сизые вершины -
Таков пейзаж из форточки моей.
А мы все ждем прекрасных перемен,
Каких-то разговоров в чьей-то даче,
Как будто обязательно удачи
Приходят огорчениям взамен.

Все тот же вид из моего окна,
Все те же телефонные приветы,
И времени неслышные приметы
Листом осенним достигают дна.
Налей винца зеленого, налей!
Друзей необязательные речи,
Надежды ненадежнейшие плечи -
Таков пейзаж из форточки моей.

Налей тоски зелененькой, налей!..
Картошка, лук, порезанный на части,
И прочие сомножители счастья -
Таков пейзаж из форточки моей.
А мы все ждем прекрасных перемен,
Каких-то разговоров в чьей-то даче,
Как будто обязательно удачи
Приходят огорчениям взамен.

Попутчик. Судьба человека.

Едем мы вчера из деревни Гадюкино во Владивосток. Вдруг, на длинном перегоне, где километров тридцать - ни лучика света, видим голосующего мужика. Мужик расхристан, без шапки, в драной "аляске", в кроссовках. Видно, что ему очень и очень холодно.
Степаныч приглашает - садись.

В машине мужик отогревается и начинает рассказывать. Бывший сварщик с Дальзавода. Зовут Сергей. На Дальзаводе работали родители и брат. Работы не было, довольно долго, родители умерли от старости. Брат женился, привёл в квартиру жену, родились дети. Мужик начал попивать, его выкинули из дома. Сейчас возвращается "с вахты".
- А что за вахта такая? - спрашивает Степаныч, бывший милиционер.
- Да я на зиму за город уезжаю. Пока тепло. Здесь жилья много брошенного, занимай что хочешь, живи. С топливом тоже нормально, бывает, живёшь в одной комнате, топишься полом из другой комнаты. Одеваться - ну, на дачах там, или в сторожках, много всего ненужного - там ватник позаимствуешь, здесь башмаки. Жрать что? Ну так же - в одном домике сахару найдёшь, в другом - сухари. Ещё собак есть можно...
- Что-то по посёлкам не видно результатов вашей деятельности, - говорит Степаныч, имея в виду десяти бездомных псов, шляющихся по деревням.
Сергей обижается. Что он, быдло какое, бездомных собак жрать? Нет, есть надо собак домашних, и даже не тех, что на цепи сидят, а тех, кого горожане с собой привозят из города на дачи. Их любят, холят, мясо самое сладкое. Вот, одного портвейнера (то есть, ротвейлера) они с корефаном три дня караулили чтоп расслабился. С кошками то же самое - жрать кошку надо домашнюю, у неё мясо как сахаром присыпано.
А корефан у него был лучший, Димка, так тот помер три года назад. От чего - неизвестно, поболел и помер. Серёга его под полом какой-то дачи закопал, похоронил, значит. С того времени по загороду один и живёт, не получается у него долго дружит с ем-нибудь. Сейчас вот мы его в город отвезём, он там зиманёт, потом к лету снова сюда переберётся...

Степаныч наклоняется ко мне и тихо-тихо так говорит: - Арсенич, а может мы его тово... Пристукнем за поворотом, в канаву свалим, в трубу водосточную? Мы его подвозим, а летом он нас же или ограбит, или спалит? Одним меньше - воздух чище...

Не успевает договорить - сзади хлопает дверь. Серёга на полном ходу выскакивает из машины. В мороз. Ночь. Наверное, не первый раз такое слышит. Потому и живой ещё...

Охота, которой не было.


Посмотреть на Яндекс.Фотках

На избу в Прохладную падь выходила бригада охотников.

Надо сказать, что в шести словах первой фразы грамотный уссурийский охотник сразу усмотрит как минимум три ошибки.

Во-первых, в Сихотэ-Алине не принято говорить «изба» - по странному местному обычаю любое лесное строение, будь то хоть землянка с убогой печкой из масляной канистры, именуется «бараком».

Во-вторых, Прохладной падью это место называлось только на русских картах, поправленных в 1971-1972 гг. Тогда, после Даманского конфликта, все китайские, а равно с ними удэгейские и нанайские названия исчезли с карт – были составлены новые, которыми заменили все старые.

Местные же жители, по старой памяти, спустя почти сорок лет, продолжали называть это урочище Вангоу.
Ну а охотниками эту компанию отпетых браконьеров не назвал бы даже глава российской школы толерантности Сергей Ковалёв.

Сами же они звали себя по старой памяти промысловиками. Так здесь было приято обозначать таёжников, которые выходили в тайгу не по зову сердца, а ради пропитания себя и своих семей.

Итак, в бараке на Вангоу собиралась бригада промысловиков…

Collapse )

Любовь, скрытая выгода или нежелание перемен?

Есть у меня приятель - он разведен с женой, и уже четыре года они не встречаются - супруга живёт в другом городе. при этом продолжает дистанционно вести себя как жена - звонит, проверяет где тот (экс-муж) находится, не бухает ли... Вопчем, ест моск. При этом экс-муж продолжает жить в квартире ее родителей и пользуется ее дачей. При всём том не сходится с другими женщинами, утверждая, что продолжает любить свою бывшую супругу.
Подавляющее большинство окружающих восклицают - ах, какая верность!
Будучи циником, должен я вам сказать, что не верю в такую "любовь на расстоянии" без встреч в течении четырёх лет в возрасте старше 35 лет.
Поэтому полагаю сам, что это - одно из двух - или нежелание перемен (то есть, просто лень); или в существующей ситуации есть некая скрытая выгода (квартира, дача), которая заставляет мириться с едением мозга.

Но, в общем, чудны дела Господни и сотворённых Им людей....