Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

Мои лекции в АРХЭ и других местах.



Я решил собрать в одном месте мои лекции - как читанные в АРХЭ, так и в других местах - скажем, в Екатеринбурге и в Уфе в одном месте.

Новое!

Охотничье оружие: лекция в магазине Артемида
__________________________________________________
Охота и охотники: их роль в Великой Отечественной Войне

Дикие животные: опасные и не-опасные.

Берингия: загадки затонувшей страны.

Дикий-дикий Восток. Лекция в магазине "Спортмарафон", очень сильно отличается от предыдущей лекции в АРХЭ.

Медведи против людей. Самая полная лекция в Уфе.

Не-секреты Сибирского Севера.

Заповедники России: настоящее и будущее.

Медведи и люди - проблема взаимоотношений

Мы и охотничьи звери. Как мы взаимодействуем.

Самооборона от медведя и других крупных животных с огнестрельным оружием

Тигры и леопарды в России

Бурый медведь и как стрелять в него на охоте

Изобилие дичи. От чего оно зависит и что мы о нём знаем?

Присоединение Сибири. Часть первая. История.

Присоединение Сибири. Часть вторая. Организация и логистика.

Современное охотничье оружие: тенденции в мире и в России

Дикий-дикий Восток

Экспедиция под ключ

Александр Городницкий. Амстердам.

Возврати, Амстердам, ненадолго свой облик вчерашний,
Где ветшающий храм, наклонившись пизанскою башней
Над сплетеньем каналов, его осеняет крестом,
Укрепляя надежность отсюда невидимой дамбы.
Покажи мне опять акварели твои и эстампы, -
Позабытого детства рассыпанный том.

Проведи меня снова по розовому кварталу,
Где за тонким стеклом отдыхают устало
Разноцветные жрицы любви,
Колыхаясь в луче, как аквариумные рыбки.
Их движения плавны, молочные контуры зыбки.
Сотню гульденов дай - и останешься с ней визави.

На каналах подтаявших, в однообразном порядке -
На окне занавески, на палубе садик и грядки -
Неподвижные баржи крутые качают бока.
В этой местности, где с океаном схлестнулась Европа,
Все живут на воде, словно Ной в ожиданье потопа,
Пуповиною кабеля связаны с сушей пока.

Так и мне бы прожить в корабельном уюте убогом,
Там, где птица кружит над теряющим разум Ван-Гогом,
Где шприцы и бутылки швыряет в канал наркота,
В интерьере домов, как и в Новой Голландии строгом,
Между чёртом реальным и полумифическим Богом,
Вспоминая василеостровского неба цвета.

Так и мне бы прожить, не страшась наводнений и ливней,
Возле зыбкой межи, в окруженьи пейзажей наивных,
На краю континента, у северных хмурых морей,
Где в цене из одежды лишь то, что надёжней и проще,
И тюльпанами нежными летом расцвечена площадь,
И горит над мостами рубиновый свет фонарей.

Вот всё я как-то туда не попаду...

Наш чувак...



Если власти борются с коронавирусом — это неспроста. Наверняка они же сами его сначала и запустили. Это же логично! По крайней мере, это казалось логичным машинисту Эдуардо Морено, который захотел протаранить своим поездом госпитальное судно «Мёрси», направленное властями в Лос-Анджелес для помощи заболевшим.

Машинист тепловоза Эдуардо Морено, 44 лет от роду, подумал, что появление в порту Лос-Анджелеса огромного белоснежного судна с красными крестами на бортах — это неспроста. Власти говорят, что это для помощи в борьбе с пандемией — но кто в наши дни верит властям? Наверняка этот вирус они же сами и запустили. А если не они — так китайцы, один хрен. А на судне этом, скорее всего, над заболевшими опыты ставят какие-нибудь. Прививают им ДНК пришельцев из Зоны 51 или ещё что-нибудь такое. В общем, творят гнусности, которые любой честный порядочный человек обязан пресечь.

Оружия у Морено не было, зато был поезд. Так что когда ему в следующий раз выпал рейс в лос-анджелесский порт, он решил этим воспользоваться. Разогнал свой тепловоз до предела и, не обращая внимания на вопли диспетчера в рации, не стал тормозить в конце пути. Протаранил сначала бетонное заграждение, потом проволочный забор, вылетел на прилегающую к железнодорожным путям парковку, распахав колёсами асфальт, пересёк её, разметал кучу гравия, насыпанную на обочине и, сломав ещё один забор, остановился. До борта судна оставалось меньше 250 метров. Каким-то чудом на пути поезда-камикадзе не оказалось людей, так что никто не пострадал.

Полиции Морено сдался без сопротивления, более того — воспользовался этим для того, чтобы сделать заявление: мол, люди ничего не подозревают о коварных планах правительства, а теперь-то задумаются! Отрицать содеянного террорист не стал, заявил только, что действовал в одиночку и без предварительного плана. Но в том, что «Мёрси» стоит в порту не с той целью, которую объявили в новостях, он уверен до сих пор. Морено предъявлено обвинение в преднамеренном спуске поезда с рельсов. Это федеральное преступление, за которое может светить до двадцати лет тюрьмы. Обвинений в терроризме решили не предъявлять — видимо, потому, что даже если бы тепловоз врезался в судно, для последнего, при длине 272 метра и водоизмещении 65,5 тысяч тонн, это было бы буквально «как слону дробина».


За на водку спасибо congregatio

Александр Городницкий.Корабельный компас со спиртовкой...

Корабельный компас со спиртовкой и зыбкой картушкой,
Корабельная рында, висящая возле дверей,
Порождают иллюзию в комнате тесной и душной,
Что плыву, как и прежде, в туманах далёких морей.

Эти древние медные символы перемещенья,
Обещают опять перемену обыденных мест.
И скрипит, накренившись, земное моё помещенье,
Поменявшее курс со штормящего оста на вест.

За окошком дома — как суда на недолгой стоянке,
Где созвездия юга качает окрестная мгла,
И в ночи надо мною молчат корабельные склянки,
Возвращая надежду, что вахта ещё не прошла.

Александр Городницкий. Солёной метлой заметает вода...

Солёной метлой заметает вода
Концы и начала историй.
Но в голову мне не придёт никогда
Назвать переборку стеной.
Компания "Ллойд" не страхует суда,
Выходящие в пятницу в море, —
Мы выйдем в субботу навстречу годам,
Бегущим волна за волной.

Дырявая память — надёжный компас —
Ведёт нас по картам затёртым.
Растерян в тавернах былой экипаж,
Утрачен журнал судовой.
Барометру падать. Не вздумай хоть раз
Подставиться прошлому бортом! —
Иначе, наверно, концы ты отдашь,
Нырнувши в него с головой.

И всё-таки вспомним про юную прыть, —
Былые свои увлеченья.
От суши ногой оттолкнёшся разок —
И станешь опять молодой.
Пускай далеко не сумеют уплыть,
Гребущие против теченья, —
Лишь только плывущий ему поперёк
Не сносится тёмной водой.

Не верю советам других стариков,
С кем соли не связывал пуд нас.
За день в океане я месяц отдам
Обыденной жизни земной.
Для судна, что встало на вечный прикол,
Ветров не бывает попутных.
Мы выйдем в субботу навстречу годам,
Бегущим волна за волной.

То, что я в детстве отмечал для себя в "Робинзоне"...

...но боялся сказать взрослым, дабы они не посчитали меня глупым, очень хорошо выразил ddizel14



Такая лютая фигня им творилась, что аж тетрадочку я завёл, куда записывал.
Например:
1. Первое путешествие на острове он решил осуществить поле лет так восьми после крушения. То есть, он не изучил остров непосредственно после перетаскивания добра с корабля. Представляете, через восемь лет он проходит 20км и обнаруживает плантацию с людьми и пр. Или деревушку какую-нибудь. И выяснилось бы, что он "выживал" в шаговой доступности.
2. С крепостью его тоже весело. Вот таскал он с корабля канаты. Тяжелые, мокрые. Что сдела с ними? Как употребил? А забутовал межзаборное пространство ими. Рачительный хозяин, что уж там.
3. Строительство лодок. Это песня!
На берегу много лет валялся занесенный песком вельбот, на котором они перевернулись в прибое, пытаясь спастись с тонущего корабля. Вельбот не был поврежден. Робинзон просто не смог его перевернуть. Он его откопал, долго возился, но перевернуть не сумел.
Какое решение предпринимает после этого? А построю -ка я долблёнку еще больше, чем вельбот. В глуши, подальше от берега. Ну, там дерево подходящее растёт. Выдолбил.
Сдвинуть не может. Какая неожиданность!
Попытка номер два: тот же подход, но поближе к берегу. Результат отрицательный.
Догадался построить лодку поменьше, чтобы обойти вокруг острова. ( Ага, за время долбления лодок можно было по-пластунски этот остров обползти.
Конструктивные особенности новой лодки потрясли меня: " а на дне я сделал углубление, приладив к нему абсолютно герметичную крышку. Для ружья." Эвона как! На дне!!!! В лодке -самое же сухое место- дно! Кто же этого не знает!
Поплыл он на этой лодке. Опа! течение стало его относить от берега к горизонту. Спасите-помогите! А, свезло! течени обратно к острову повернуло ( не оченья в течениях разбираюсь, но...). Вернулся, высадился на свой остров. Ну их нафиг, эти мореплаванья, пошел "домой" пешком.
Не сидится. Н, течение, зараза! Из-за него страшно плыть. Выход найден! Строит другую лодку, чтобы плыть в другую сторону, и избежать течения.
А дойти до лодки, которая уже прошла это течение и спрятана в бухточке? Не, не сообразил.
И так на тетрадку в 12 листов!
Сказочный долбоёб!

Александр Городницкий. Кораблевождение.

Моряк не профессия,
а убеждение.
Кораблевождение,
кораблевождение.
У края земного,
над плоскою сушею,
Знакомое слово
как музыку слушаю.
Не ради него ли
учили мы, ветрены,
И алгебру в школе,
и стереометрию?
Нам море зачли
мореходными курсами.
Идут корабли
быстроходными курсами.
В ночи одинаков,
нам близок пока ещё
Светил и маяков
огонь возникающий.
Кораблевождение,
кораблевождение, —
Созвездия южного
взлёт и падение,
Пролив подо льдом
возле острова Среднего,
И памятный дом
возле Первой и Среднего.
Где время не в счёт
за беседами затемно.
Где был я и буду ещё
обязательно.
Уходят года,
и когда-нибудь выйду я
Смотреть на суда,
экипажам завидуя,
На небо в дыму
над Васильевским островом.
Нельзя мне, пойму,
ни спиртного, ни острого.
Когда же приду,
а приду непременно я,
К судам, как к суду,
устрашён переменою,
Чтоб не жил я втуне,
пускай мне останется
Секстан из латуни,
зелёный от старости,
И слово,
звенящее как наваждение, —
Кораблевождение,
кораблевождение.

Юрий Визбор. Я иду на ледоколе...

Я иду на ледоколе,
Ледокол идет по льду.
То, трудяга, поле колет,
То ледовую гряду.
То прокуренною глоткой
Крикнет, жалуясь, в туман,
То зовет с метеосводкой
Город Мурманск, то есть Мурманск.

И какое б положенье
Ни имели б мы во льдах,
Знают наше продвиженье
Все окрестные суда.
Даже спутник с неба целит,
В объективы нас берет,
Смотрит, как для мирных целей
Мы долбаем крепкий лед.

И какой-нибудь подводник,
С бакенбардами брюнет,
Наш маршрут во льдах проводит,
Навалившись на планшет.
У подводника гитара
И ракет большой запас,
И мурлычет, как котяра,
Гирокомпас, то есть компас.

Но никто из них не видит
В чудо-технику свою,
Что нетрезвый, как Овидий,
Я на палубе стою,
Что, прогноз опровергая,
Штормы весело трубят,
Что печально, дорогая,
Жить на свете без тебя.