Category: литература

Мои лекции в АРХЭ и других местах.



Я решил собрать в одном месте мои лекции - как читанные в АРХЭ, так и в других местах - скажем, в Екатеринбурге и в Уфе в одном месте.

Новое!

Охота и охотники: их роль в Великой Отечественной Войне
__________________________________________________

Дикие животные: опасные и не-опасные.

Берингия: загадки затонувшей страны.

Дикий-дикий Восток. Лекция в магазине "Спортмарафон", очень сильно отличается от предыдущей лекции в АРХЭ.

Медведи против людей. Самая полная лекция в Уфе.

Не-секреты Сибирского Севера.

Заповедники России: настоящее и будущее.

Медведи и люди - проблема взаимоотношений

Мы и охотничьи звери. Как мы взаимодействуем.

Самооборона от медведя и других крупных животных с огнестрельным оружием

Тигры и леопарды в России

Бурый медведь и как стрелять в него на охоте

Изобилие дичи. От чего оно зависит и что мы о нём знаем?

Присоединение Сибири. Часть первая. История.

Присоединение Сибири. Часть вторая. Организация и логистика.

Современное охотничье оружие: тенденции в мире и в России

Дикий-дикий Восток

Экспедиция под ключ

Александр Городницкий. Себе признаюсь втихомолку...

Себе признаюсь втихомолку,
Что отпуск мой не так уж плох
В латышском маленьком посёлке,
Зимой захваченном врасплох.

Метель листву вдоль улиц узких
Несёт четвёртый день подряд,
И говорят здесь не по-русски, —
Как будто и не говорят.

При уличной случайной встрече,
На почте, в тусклом свете дня,
Теченье незнакомой речи
Как музыка вокруг меня.

В чём содержанье разговора,
По лицам светлым не поймёшь:
Похожа на беседу ссора,
Бесстрастна, словно правда, ложь.

Я, эту местную манеру
Еще усвоив не вполне,
Звучанье слов беру на веру
Со смыслом, непонятным мне.

И все печали — мимо, мимо,
И невозможно не открыть,
Что центр собственного мира
Лишь край чужого, может быть.

Читаю "Ведьмака" для обсуждения с дочкой.



В общем, как и ожидалось, смутно помню канву первого тома, во всей остальной истории - какого-то полуэльфа, которого спалили в клетке; и развязку. Ну и то что идея с выведением мега-расово чистого и сверхмогущественного колдуна связана.

Прежде всего - лично мне - скучно, реальный мир, с моей точки зрения, многократно интереснее.

С другой стороны, понял, почему Геральт связался с таким феерическим долбоёбом, как Лютик.

А сам-то Геральт - кто?

Семьи у него нет и быть не может, дома нет, по профессии он на "деньги того времени"... гицель. То есть, нормальные люди с ним, по определению. не общаются. А то что он типа философствующий гицель - так это у нас и бомжи философствующие на свалках. Хреновые условия обитания очень к этому способствуют, у нас бичи в балках такие дискуссии вели, что Спиноза закачался бы.

Что того факта что с бичами общались или им подобные; или менты ну никак не отменял.

Вот и шарохается со всяким ему подобным элементом.

Ещё к "Нагим и мёртвым".

Роман, естественно, покурочили в переводе; а иллюстраторы поиллюстрировали, в соответствии с требуемыми образами американской военщины. Можете заценить. В предыдущем посте не-хрестоматийная обложка.







Норман Мейлер. Нагие и мёртвые.



Ну вот и как тут снова не помянуть Толстого? "Нагие и мёртвые" - абсолютно толстовский роман о войне, людях, стихии, случайности и судьбе. (Интересно, правда, что при написании романа Мейлер, как сам говорит,  опирался не на "Войну и мир", а на "Анну Каренину").

Только природу у Мейлера описывать получается лучше, а влияние Судьбы на мелких людишек получается тоньше. Что, наверное, и правильно - писал он позже, и опирался не только на романистов XIX века, но и на писателей первой половины XX. "Машина времени", как по мне - и вообще лишняя, но это, как и любая дилетантская критика - полная вкусовщина. Тем более, роман я читал в переводе, а не английском.

А в целом - прекрасный роман о войне, людях на ней, их оскотинивании и о том, что их от оскотинивания удерживает, и о том что все мы - тли перед Природой.

Надо б "Тонкую красную линию" пересмотреть.

Александр Городницкий. Уже не будет чистого лица...

Уже не будет чистого лица.
И чистой совести не будет тоже.
Мой долгий день наполовину прожит,
А ведь казалось — нет ему конца.

Выходит — есть. И что за наважденье!
Я давний снимок отыскал как раз —
У Зимнего дворца десятый класс,
И подпись: "Поздравляем с днём рожденья".

И я смотрю с улыбкою кривой
В лицо своё, чужое и родное.
Сентябрьский вечер за моей спиною.
Сентябрьский день горит на мостовой.

Ещё ложится синий свет на лица,
Ещё купаться позовёт залив.
Под тёплый сон ладошку постелив,
Колышешь ты метелочки-ресницы.

А вдалеке свистит тихонько вьюга,
И не вернётся уходящий час.
И календарь обманывает нас,
Пока обманываем мы друг друга.

Александр Городницкий. В пищаль забивают свинец...

В пищаль забивают свинец.
Невесты становятся вдовами.
Московскому царству конец,
Лесному, речному, кондовому.
Редеет морозная мгла,
Плывя над палатами душными.
Печалятся колокола,
Что станут со временем пушками.
Мужайся, двуглавый птенец,
Ерошь неокрепшие перья!
Московскому царству конец —
Его доконает империя.
Икон монастырская грусть
И ветры сырые балтийские.
Уходит московская Русь,
Татарская и византийская.
Не ткать ей, как прежде, рядно, —
Прощай, азиатская вотчина.
Открыто в Европу окно,
Что будет потом заколочено.
Не ладить ей шатких саней,
Во сне не почесывать пузо ей.
Не будет кафтанов у ней,
А будут камзолы кургузые,
Стрелецкой кончины заря,
И пушкинских строк озарение,
И выход в чужие моря,
Что русскими станут со временем.

Возьму, пожалуй, эпиграфом к продолжению "Большого побега".

Читал вчера Диане сказку о попе и работнике его Балде.



Пришёл к выводу что сказка призвана всячески унизить дух Русского Священства и выставить его в неприглядном свете, как инструмент в руках праздных манипуляторов.

Александр Городницкий. А мы из мест, где жили деды...

А мы из мест, где жили деды,
Где будут внуки жить опять,
Летим делить чужие беды,
Чужою жизнью доживать.

В края, где газовую печь нам
Уже готовят, может быть,
Мы возвращаемся беспечно,
Спасительную бросив нить.

Но голос ночью мне раздастся,
Вдруг пробуждая ото сна:
"Я Бог твой. Я народ из рабства
Однажды вывел". Тишина.

И в царстве холода и снега,
Душою немощен и слаб,
О вероятности побега
Подумает усталый раб.

Постой и задержи дыханье,
Мгновение останови,
И смутное воспоминанье
В твоей затеплится крови.

И жизни собственной дорога,
Разматываясь на лету,
Забрезжит, как явленье Бога,
И снова канет в темноту.

120 лет - Олегу Волкову.







Пишет Дмитрий Житенёв:

Сегодня 21 января исполняется 120 лет со дня рождения Олега Васильевича Волкова. Писатель, потомственный дворянин, знавший три языка, ложно обвинённый в шпионаже, он провёл в тюрьмах, лагерях и ссылках 28 лет. Однако это его не сломало. До глубокой старости, а скончался он на девяносто шестом году жизни, несмотря на все лишения, он оставался стройным, прямым, сохранившим ясный ум. Заядлый охотник и в тоже время активный и бескомпромиссный борец за идеи охраны природы и заповедного дела он выпустил больше десятка книг, посвящённых этому. Он был одним из первых, кто боролся за охрану Байкала. Об Олеге Васильевиче Волкове много есть публикаций и в интернете. На мой взгляд, главной его книгой была книга о собственной жизни, «Погружение во тьму». Её надо читать. Олег Васильевич подписал мне эту книгу на память
Это был редкий человек! Я с ним познакомился очень давно, ещё в 1960 году, когда он приезжал в Алтайский заповедник, где я тогда работал. Но это было шапочное знакомство. Когда же я стал работать в журнале "Охота и охотничье хозяйство", то познакомился с ним гораздо ближе. Ведь он был автором нашего журнала, часто заглядывал в редакцию.
Он всегда производил на меня огромнейшее впечатление. Вот один из случаев. Мы сидели в кабинете главного редактора и о чём-то беседовали. В это время в кабинет вошла сотрудница нашей редакции. Олег Васильевич тут же встал со своего места! Это было в его крови. Воспитание! Мужчине надо непременно встать, когда в помещение входит женщина.
Я не часто фотографировал его. Весной 1989 года ездил вместе с ним на весеннюю вальдшнепиную тягу. Тогда ему было 89 лет, но он был прям, строен и легко носил тяжёлую, на заказ сделанную ижевку 12 калибра. Вот что писал об этом Вадим Борисович Чернышёв в журнале «Охота и охотничье хозяйство» (№4 за 2006 год).
«… весной 1989 года, мы с Олегом Васильевичем, как обычно, собрались на тягу. В этот раз нас пригласил к себе на дачу в Покровку художник Борис Игнатьев. Мы с ним поехали на машине днём раньше, чтобы выправить путёвки и присмотреть место. Получили разрешения, протопили печь и успели выбраться на зорьку. Тяга, как повсюду под Москвой, была слабой, но вальдшнепа мы всё-таки взяли. Может быть, назавтра она будет более дружной?
Утром в условленный час мы пришли к электричке встречать Олега Васильевича. С ним приехал Дмитрий Валерьянович Житенёв. Сознающий, какое явление в общественной и охотничьей жизни представляет собою Олег Волков, он решил осуществить давно задуманное: поснимать его на охоте. Сам охотник, ружьё он не взял, чтобы не отвлекаться от съёмки.
Днём мы отправились в ближний лесок погулять и размять собак. Моя лайка и пойнтер Олега Васильевича были давно дружны. Дмитрий Валерьянович защёлкал аппаратом, приберегая кадры и для тяги. В лесу разлилась подозрительная, тревожная тишина, от низко насунувшегося белёсого неба стало пасмурно. И вдруг как из мешка повалил снег. Он шёл до вечера. Какая тут могла быть съёмка…
Вечером мы всё-таки пошли на охоту. Вальдшнепы, конечно, не тянули. Переночевав на даче у Игнатьева, наутро мы с Олегом Васильевичем уехали на машине домой. Житенёв вернулся накануне поздней электричкой».
Это была моя последняя фотосъёмка Олега Васильевича Волкова. Посмотрите снимки. На них ему 89 лет!


"Погружение во тьму" я считаю одной из лучших книг "лагерной прозы".